Втайне от «Мотека» Марти консультировалась с юристами, и они обещали ей найти способ нейтрализовать Ви, когда это потребуется. Марти трудно было заполучить для «Мотека» компетентных специалистов фирмы «Джолэй» — почти все держали сторону Ви и были ее старыми соратниками. Зато в Нике Бенедетти она была уверена и обещала правлению «Мотека», что приведет с собой «лучшего химика в мире».

Хорошо было бы заполучить Филиппу. Если бы Марти могла обещать «Мотеку» консультации Филиппы Райт, ей легче было бы договориться с правлением — репутация Филиппы в мире бизнеса была непоколебимой. «Вундеркинд бизнеса», она стала вице-президентом фирмы «Магдал-Хофман» в двадцать восемь лет. Потом она ушла из фирмы и, как независимый консультант, обновляла моду Америки, став в мире моды непререкаемым авторитетом.

В 1959 году она ездила на Американскую выставку в Москве с двадцатью моделями, девять из которых были черного цвета. Ее модели произвели сенсацию. Супруги Никсоны, открывавшие выставку, пригласили ее на ленч; встретилась она и с премьером Хрущевым.

Через два года Филиппа привезла в Америку лондонский стиль.

— Вы будете на юбилейном вечере, Фил? — спросила ее Марти по телефону.

— Непременно. Двадцать один год! Как давно крестили этого младенца! — Филиппа хихикнула. — Чувствую себя бабушкой.

«Сентиментальные воспоминания, — подумала Марти, — но ведь Филиппа деловая женщина. Надо попробовать».

— Юбилей празднуем в год застоя. Знаете, в этом году процент роста производства очень невысок и едва превышает средний общенациональный процент. Вы знаете об этих данных?

— Ничего, фирма «Джолэй» держится на плаву! А знаете, что мы еще сегодня празднуем? «Джолэй» — единственная преуспевающая независимая парфюмерная фирма в Америке! Так что это своего рода Праздник независимости.

— А что она дает — независимость? — пробормотала Марти.

— Что она дает, дорогая? Это самая драгоценная вещь в мире.

Марти вздохнула. Ничего не выйдет. Если Филиппа так привержена к независимости, то, конечно, она выступит против слияния «Джолэй» с «Мотеком».

— Вы хотели мне что-то сказать, дорогая? — спросила Филиппа.

— Нет, ничего. Дружеский звонок. Увидимся на вечере, — Марти повесила трубку, обескураженная неудачей.

Филиппа была первым «столпом» Ви; оставались Чандра Гханникар и Дон Гаррисон. Первый — полутруп, жестко констатировала Марти. После обширного инфаркта Чандра отошел от дел; с ним теперь жил сын, приехавший, чтобы ухаживать за отцом. Сорокалетний индиец не проявил ни рвения, ни способностей к парфюмерному делу, и салон Чандры, по сути дела, почти сошел на нет. Так что с сыном Чандры не стоило вести переговоры. Оставался Дон Гаррисон, который внушал Марти надежды: он любил деньги и высоко ставил престиж гигантских концернов типа «Мотека». Марти решила не звонить ему, а поговорить на юбилейном вечере, без предварительной подготовки.

Погода была мягкая, подходящая для ужина и танцев на открытом воздухе. Пенилось шампанское, в ярком освещении сияли женские плечи над низкими вырезами вечерних платьев.

Марти не удалось поговорить с Доном наедине до того, как они заняли свои места за соседними столиками.

Дон встал и попросил внимания, — он первый выступал с юбилейной речью.

— Оглядываясь на два десятилетия своей работы в банке, я вижу, что самым замечательным моим поступком было решение поддержать основательницу фирмы «Джолэй», тогда еще несовершеннолетнюю…

Марти слушала, глядя в свою тарелку, и интуиция подсказывала ей: «Этот меня поддержит…»

Юбилейные приветствия звучали среди звона бокалов и одобрительных восклицаний; когда речи кончились, снова вступил оркестр. Музыка лилась среди цветущих деревьев и пряно пахнущих лужаек и зарослей Центрального парка. Ви стояла у подиума танцевальной площадки рядом с Ниной, прилетевшей из Калифорнии. С другой стороны, мягко обвив рукой талию Ви, стоял Майк. Ви чувствовала себя счастливой и спокойной.

— Разрешите? — Ник Бенедетти встал рядом с Марти, приглашая ее на танец. Губы ее раскрылись, но она не ответила и молча вошла в кольцо его рук. Его губы приблизились к ее щеке, он прошептал: — Я ждал этой минуты.

Марти закрыла глаза. «Он мой», — подумала она.

Многие гости следили за красивой парой, плавно двигавшейся в танце; темноволосая голова мужчины склонилась к темной головке женщины.

— Кто это с Марти? — спросил Майк.

— Мой главный химик. Блестящий талант. «Джолэй» за ним — словно за каменной стеной, — ответила Ви.

Майк нахмурился. Ему почудилось, что какое-то темное облако сгустилось вокруг этих темноволосых голов, этих тел, тянувшихся друг к другу, словно два магнита. Майка охватило смутное предчувствие — их сила разрушит империю Ви.

Теперь Марти устремилась к достижению своей цели словно стрела. Ее деятельность в «Джолэй» продолжалась как бы по инерции, но она с маниакальной одержимостью жила и дышала только мыслью о слиянии с «Мотеком».

Она устраивала завтраки, обеды, консультировалась с юристами, не позволяя себе отдохнуть даже в летние каникулы. Неудержимый напор сносил преграды. Она обеспечила себе поддержку членов правления «Мотека», завязывая личные знакомства и чаруя каждого своей яркой красотой и энергией деловой женщины. Она сумела всех убедить, что слияние будет способствовать усилению и «Джолэй», и «Мотека».