— Скомпрометировать тебя, дорогая, чтобы ты вынуждена была выйти за меня замуж.

— О Ник! — засмеялась она. — Неужели в облике сексуального маньяка скрывается милый старомодный юноша викторианского стиля?

Он нагнулся и начал лизать ее круглую пятку. Потом он перешел к большим пальцам, она лежала неподвижно, предоставляя его ласкам все свое прекрасное обнаженное тело. Он пришел в ее квартиру в полночь, и они трижды занимались любовью. Но сейчас, когда его горячий рот настойчиво всасывал ее большой палец, она почувствовала, что снова тянется к нему каждой клеточкой своего тела, снова хочет любви.

— О, Ник, — прошептала она. — Ты ненасытный…

Он выпрямился, оторвав рот от ее ступней и навис над ней всем телом, глядя в ее лицо настойчивым, требовательным, страстным взглядом. Она не выдержала, отвела взгляд и почувствовала, что сейчас зарыдает. — Я люблю тебя Марти, — сказал он хриплым голосом. — Я хочу, чтобы ты всегда была со мной.

— Но я не могу всю жизнь быть под тобой, — запротестовала она. — Ты меня раздавишь.

Внезапно он скатился с нее и взял ее в объятия нежно, как новорожденного ребенка.

— И я не хочу, чтобы ты всегда была подо мной — только в постели, — сказал он, и в голосе его прозвучало что-то новое. — Я полюбил тебя с первого взгляда, но не понимал этого. Я всегда хотел просто взять женщину. «Взять», словно вещь. Я не знал, что такое любовь, Марти, дорогая. Я не понял, когда она настигла меня!

— Но как я могу, мой дурачок? — сказала она прерывающимся голосом. Она гладила его волосы и неотрывно глядела в лицо. Он был так хорош, что она с трудом сдерживала слезы. — Разве я создана быть женой? Я деловая женщина. Л ты мой служащий.

Он покрыл ее дрожащие губы поцелуями и прошептал: — Я хочу, чтобы у нас был ребенок…

Она вздрогнула, почувствовав, что тело ее откликается на этот призыв. Она ощутила, как его ребенок вольется в нее и будет расти, наполняя ее тело их удивительной, неожиданной любовью. Марти уже не удерживала слез, и они лились по ее щекам, а он все крепче прижимал ее к себе.

— Послушай, Ник. Это безумие, но я тоже полюбила тебя. Это все произошло слишком быстро. Эта ночь…

— Была прекрасна.

— Да.

— И нам будет еще лучше.

— Да.

— И теперь мы должны пожениться.

— Но я боюсь, Ник!

— И я тоже боюсь. Разве я создан быть мужем? Мне бы раньше никогда такое и в голову не пришло, — сказал он, смеясь.

— И мне тоже, — Марти перестала плакать и засмеялась.

— Так давай возьмемся за руки и одолеем наш страх.

— Навсегда? А как же работа?

— Марти, глупышка, работе это пойдет на пользу. Твоя красота и мой талант, вместе…

— О, ты умеешь заговаривать зубы!

Они поцеловались и снова любили друг друга. Они не обращали внимания на телефонные звонки, забыли о работе и оставались в постели до обеда, лаская друг друга, познавая губами и руками тело любимого и нежными речами проникая в его душу. Они мечтали о вечном союзе в любви и работе, о путешествиях по всему свету, о счастье и богатстве, о том, как они будут черпать силу у любимого, избавившись от эгоизма одиночества.

Когда они одевались, Марти вспомнила, зачем Ви звонила ей ночью по телефону. — Она обещала прийти к ней в офис, чтобы сообщить что-то важное. Об их отце.

Ник тоже вспомнил о Ви — о своей встрече с ней, о которой он не рассказал Марти. Но теперь он не будет ничего утаивать от Марти, он должен завоевать ее полное доверие. Проникнувшись таким доверием, она согласится выйти за него замуж, — Ник чувствовал это. Он решил пойти к Ви и разузнать, что она собирается делать. Если она что-то замышляет в ущерб «Мотеку», в ущерб Марти, он расскажет ей об этом.

Офис «Мотека» был почти целиком построен из плексиглаза. Это производило впечатление, но не было оригинально. «Стиль технологического века», — подумала Ви.

Она сразу прошла в кабинет Марти. Ви показалось, что Марти выглядит мягче и красивее, чем когда-либо. Она спокойно поздоровалась с Ви и велела своей секретарше принести две чашки кофе.

Выслушав то, что Ви узнала о смерти Армана, Марти помолчала и спросила: — Этот Монтальмон, который был как-то во всем этом замешан, был с тобой близок?

— Он предлагал мне выйти за него замуж.

— Да? А что же ты? — спросила Марти с необычным для нее участием.

— Я любила его. Но не дала ему сразу согласия.