— Да я и не думала, что Сьюки приедет, — сказала Серене миссис Флор. — Пусть воображает в своем собственном доме, но у себя я этого не допущу, и она прекрасно это знает: Сьюки меня очень разочаровала, чтобы не сказать хуже, но во всем есть свои плюсы, и, по крайней мере, я имею на нее управу. Она не смеет меня обидеть, потому что боится, что я перестану давать ей каждый месяц деньги, как сейчас; не говоря уже о том, что я могу вычеркнуть ее из моего завещания. Так что теперь нам надо подумать, как снова развеселить Эмму. В понедельник я отвезу ее на костюмированный бал в новой ассамблее, с нами будет Нэд Горинг. Тут нет ничего, против чего могла бы возразить Сьюки, да и его светлость тоже, даже если бы они об этом и узнали: вальсировать там не будут, знаете ли, а по понедельникам там даже котильонов нет.

— А я-то думала, что Эмили нужен покой! — со смехом сказала Серена. — Разве она не переутомилась из-за лондонских балов?

— Да, конечно, но одно дело ездить на них каждый вечер и никогда не ложиться раньше двух-трех часов утра, и совершенно другое — время от времени ездить на ассамблеи. Да они же никогда не кончаются позже одиннадцати в новых залах, и только по вторникам в нижних залах продолжаются до полуночи. Бедняжке вредно будет тосковать и скучать, не видя никого, кроме меня. Я и в сады Сидни ее возьму в следующий праздничный вечер, чего я никогда раньше не делала, потому что первый раз она приезжала ко мне летом. Не сомневаюсь, что Эмме понравится смотреть на фейерверк — да и мне тоже.

Глядя на круглое веселое лицо, Серена не усомнилась в этом. Миссис Флор была в превосходном расположении духа, намереваясь насладиться визитом своей любимой внучки.

— Потому что навряд ли она еще раз поживет у меня, — со вздохом проговорила любящая бабушка. — Но как бы то ни было, Эмма будет слушаться доктора, не сомневайтесь. А он сказал, что ей не следует сидеть взаперти в такую чудную погоду, так что если вы разрешите ей иногда пойти с вами на прогулку, дорогая, это было бы так мило с вашей стороны, а ей будет интереснее, чем кататься со мной в ландо. О, я уверена, что для девушки это совсем не весело.

— Конечно, я буду рада ее обществу, — ответила Серена. — Может быть, она захочет проехаться со мной верхом?..

Это предложение немедленно встретило одобрение со стороны миссис Флор, которая сразу же начала прикидывать, где нанять спокойную лошадку для верховой езды. Сама Эмили разрывалась между чувством удовольствия из-за того, что ее пригласила проехаться такая прекрасная наездница, как леди Серена, и страхом, что вдруг ей придется прыгать через всяческие преграды или управлять непослушной лошадью. Однако оказалось, что предоставленная ей лошадь была спокойного, чтобы не сказать флегматичного, нрава, а Серена, зная ее скромные возможности, брала ее на прогулки, которые подошли бы Фанни. Всякий раз, как ей представлялся удобный случай, Серена рассказывала Эмили, какие обязанности должна исполнять хозяйка аристократического дома, но вопросы, которые ей робко задавала девушка, и ужас от ответов не внушали особого оптимизма относительно будущего. Серена надеялась, что Ротерхэм, сам равнодушный к условностям, не признающий формальности, все еще царившей во многих семьях светского общества, будет равнодушен к невежеству Эмили относительно того, что девушка равного с ним происхождения знала бы с самого рождения.

Наступил август, а Эмили все еще оставалась в Бате. На взгляд постороннего наблюдателя, к ней уже полностью вернулась былая свежесть, но миссис Флор, твердо глядя в глаза своему врачу, заявила, что ее внучка еще далеко не здорова. Тот был настолько любезен, что согласился с ней, и так как Эмили в этот момент сильно кашлянула, покачал головой и сказал, что неразумно было бы не обращать внимания на кашель, и прописал в качестве лечения магнезию и хлебный пудинг.

Майор Киркби, обнаружив, что часто должен сопровождать не только Серену, но и Эмили, высказал Фанни свое недоумение по поводу того, чем эта девушка так понравилась Серене. Он готов был признать, что она хорошенькая малышка, но явно глупенькая. Фанни объяснила, что это просто из доброты: Эмили всегда восхищалась Сереной, вот почему та ее жалеет. Но майор не был удовлетворен.

— Может быть, и так, — возразил он, — но Серена, похоже, считает, что имеет какие-то обязанности по отношению к мисс Лэйлхэм. Вечно поучает ее, как следует себя вести в том или ином случае.

— Ах, не следовало бы ей этого делать! — импульсивно воскликнула Фанни. — Я бы хотела, чтобы Эмили вела себя настолько неловко, чтобы лорд Ротерхэм почувствовал к ней отвращение, потому что я убеждена: эта девочка будет несчастна, если выйдет за него. Как Серена может этого не видеть, я не понимаю!

— По-моему, Серена об этом не думает, — медленно проговорил Гектор. — Мне представляется, что она решительно настроена вышколить мисс Лэйлхэм так, чтобы та стала Ротерхэму удобной женой. Вот что я могу вам сказать, леди Спенборо: она полна решимости сделать так, чтобы эта его помолвка не была разорвана.

— Но какое ей до этого дело? — изумилась Фанни. — Нет, вы, должно быть, ошиблись.

— Я сам задал ей такой же вопрос. Серена ответила, что Иво должно было быть достаточно неприятно, когда она ему отказала, и ей ни за что не хотелось бы, чтобы маркиз испытал еще раз такое же оскорбление.

У Фанни был изумленный вид, но, немного поразмыслив, она сказала:

— Серена знает его всю жизнь, и как бы серьезно они ни ссорились, им все равно удается сохранить дружеские отношения. Но с ее стороны неправильно вмешиваться в это! По-моему, Эмили вовсе не хочется выходить замуж за Ротерхэма. Надо полагать, она не решится сказать об этом Серене, а Серена следит за тем, чтобы она не оставалась наедине со мной, потому что знает мои чувства.

Он улыбнулся:

— Значит, тогда как Серена вмешивается в одном направлении, вы были бы счастливы вмешаться в противоположном?