— Рассказывайте сначала, — попросил Курт Валландер.

— Они жили у нас с декабря прошлого года до февраля, — сказал Модин, пошуршав бумажками. — Потом их перевели в Мальмё. В Цельсиусгорден, если быть точным.

Модин показал на фотографию Черепа.

— Его зовут Лотар Кравчук. Он гражданин Чехословакии и просит политического убежища. Уверяет, что подвергается преследованию потому, что принадлежит к этническому меньшинству.

— Этническое меньшинство в Чехословакии?

— Он считает себя цыганом.

— Как это — считает?

Модин пожал плечами.

— По-моему, никакой он не цыган, — сказал он. — Просто беженцы, у которых нет других аргументов, чтобы получить убежище, быстро соображают, что проще всего выдавать себя за цыган.

Модин взял фотографию Люсии.

— Андреас Хаас. Тоже чех. Что у него за причина просить убежища, я, честно говоря, не знаю. Бумаги уехали с ним в Цельсиусгорден.

— Но вы уверены, что это они на фотографиях?

— Абсолютно уверен.

— Продолжайте, — сказал Валландер. — Рассказывайте.

— О чем?

— Что они за люди? Были ли какие-то происшествия с их участием? Были ли у них деньги? Все, что вспомните.

— Я уже пытался вспомнить. Они держались особняком. Вы должны знать, что жизнь в лагере беженцев — далеко не сахар. Неизвестность, бесконечное ожидание, ощущение того, что твоя судьба находится в чьих-то руках и ты никак не можешь на это повлиять. Это очень тяжелое испытание. Они целыми днями играли в шахматы.

— А деньги у них были?

— Насколько я помню, нет.

— А что они за люди, какое у вас впечатление?

— Очень скрытные. Но не могу сказать, чтобы они были настроены агрессивно.

— Что-то еще?

Валландер чувствовал, что директор тянет с ответом.

— О чем вы задумались?

— Это очень маленький лагерь, — сказал Модин. — Никто из персонала здесь не живет, а иногда вообще никого не бывает. Кроме кухарки. У нас есть машина, ключи заперты в конторе. Но иногда, когда я приезжал по утрам, у меня было чувство, будто кто-то пользовался автомобилем. Будто кто-то влезает в контору, берет ключи и катается по ночам.

— И вы подозревали этих двоих?

Модин кивнул:

— Сам не знаю почему. Просто мне казалось, что это они.

Валландер задумался.

— Ночи, — сказал он. — По ночам здесь никого нет. И днем иногда тоже. Это так?

— Да.

— Пятница, пятое января, — произнес Валландер. — Больше чем полгода назад. Можете ли вы припомнить, был ли здесь кто-нибудь днем?

Модин начал листать календарь.

— В этот день было экстренное совещание в Мальмё. Прибыло очень много беженцев, и нам предстояло развернуть временные лагеря.

Горячо, подумал Валландер. Уже жжется!

Его версия обрела плоть и вот теперь говорит с ним.

— То есть тут никого не было?

— Только кухарка. Но окно кухни выходит на заднюю сторону. Если кто-то и пользовался машиной, она вряд ли видела.

— И никто из беженцев вам ничего не сказал?

— Беженцы никогда ничего такого не расскажут. Они всего боятся. В том числе и друг друга.

Курт Валландер поднялся. Теперь действовать как можно быстрее!

— Позвоните вашему коллеге в Цельсиусгордене и скажите, что я туда еду, — сказал он, — но не говорите, по какому поводу. Если сможете, сделайте так, чтобы я его застал.

Модин внимательно смотрел на него:

— Почему вы их разыскиваете?

— Есть подозрение, что они совершили преступление. Очень серьезное преступление.

— Вы имеете в виду убийство в Ленарпе?

Валландер не видел причин скрывать правду.

— Да, — сказал он. — Мы думаем, что это они.

Он добрался до центра Мальмё, где находился Цельсиусгорден, в начале восьмого. Поставил машину за перекрестком и пошел к главному входу, охраняемому вахтером. Вскоре к нему спустился директор лагеря по фамилии Ларсон, из бывших флотских, распространяя вокруг себя несомненный запах пива.

— Хаас и Кравчук, — сказал Валландер, когда они вошли в его кабинет. — Два соискателя политического убежища из Чехословакии.

Ответ любителя пива последовал незамедлительно.

— Шахматисты, — сказал он. — Они живут здесь.

Вот оно, подумал Валландер. Вот оно!

— Вы имеете в виду здесь, в этом доме?

— Да, — сказал Ларсон, — то есть нет.

— Да или нет?

— Они живут здесь. Но здесь их нет.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что здесь их нет.