Мы с Яном ответили на все вопросы остальных, как их одержимость стала возможной и почему я, Ян и Дениз избежали этой участи. Мы приберегли на потом только одну деталь, и она стоила того, чтобы дождаться пробуждения Кости. Я показала свою новую оберегающую татуировку, и с тех пор, как она находилась у меня на заднице, мне не приходилось копаться в штанах Яна. А во избежание случая одержимый-человек- обращенный-в-вампира, практически опустошившего нашу линию, я хотела увидеть похожие оберегающие тату на каждом в ближайшем будущем.

Лучше быть в безопасности, чем сожалеть.

А немного позже, как наступил рассвет, я рухнула в кровать рядом со своим мужем. Кости даже не шевельнулся, но усики силы завивались вокруг меня, сообщая, что какая-то часть его знает о моем присутствии, даже не смотря на то, что остальная часть была абсолютно неподвижной. Я не ожидала, что он проснется раньше вечера, поэтому была поражена, когда спустя всего несколько часов его повышенный тон разбудил меня.

— … объясни, как ты могла хранить подобные вещи от меня в секрете!

Ого! Я поспешила спуститься вниз. Аннет сидела на кушетке, а Кости нервно вышагивал перед ней. Она была в ночной рубашке, а он так и не сменил пропитанную морской солью одежду, в которой проспал всю ночь. Значит, как только Кости проснулся, он сразу же вытащил ее из постели. Учитывая тему разговора, я не могла обвинить его в нетерпеливости.

— Ты знала, что у меня есть брат. — Указал он пальцем в ее сторону во время разговора. — Ты знала, потому что именно ты превратила его в вампира, именно так демоница, что сидела в Рэйте смогла разделиться в тебя первую. Так что я спрашиваю еще раз, почему ты никогда не рассказывала мне это за двести двадцать с лишним лет, что мы знаем друг друга?!!

Теперь я была не единственной, кто проснулся от возмущений Кости. Ян вошел в гостиную, и я слышала бормотания Нигера и Дениз за дверью. Кира и Менчерес находились в другом домике, но я думаю, что Кости постарался разбудить и их тоже.

Аннет глубоко вздохнула, спазм боли пересек ее прекрасные черты.

— Потому что, пока я была человеком, я поклялась, никогда не рассказывать тебе о семье твоего отца.

Его взгляд был жестче кремня.

— Кому ты поклялась? Кто был этим человеком, который значил для тебя больше, чем все, что я для тебя сделал?

Она встретила его взгляд.

— Люсиль, кузина твоей матери…..и хозяйка борделя в котором ты вырос.

Я вылупила глаза. Согласно рассказу Кости много лет назад, именно Люсиль стала тем человеком, превратившим его в жиголо, когда ему было семнадцать.

— Его троюродная тетка стала сутенершей для Кости и его матери? — Спросила я Аннет в неверии.

— Ты произносишь это так грубо, — Проворчала Аннет. — Тебе даже не представить, что такое быть бедным в 17-м веке. Никакого благосостояния, нет еды и возможностей. Когда отец Пенелопы взял деньги у Герцога Ратлендского, а потом выкинул свою дочь на улицу, Люсиль единственная, кто согласилась принять ее. Единственное, как она могла помочь Пенелопе, это предложить работу, которую она выдержит. То же самое повторилось, когда Криспин стал старше.

— Следи за тоном, когда говоришь с моей женой! — Резко осадил ее Кости, но я чувствовала волны эмоций накатывающих на него. Острые вспышки воспоминаний, доказывали, слова Аннет соответствовали истине. Значит подобная холодность, не поддающаяся фильтрации из-за моей современности, означала истинную доброту в те времена.

— Я узнала обо всем этом, когда тебя осудили за воровство. — Продолжила Аннет хриплым голосом. — Люсиль была далека от совершенства, но она действительно любила тебя. Она знала о моей привязанности к тебе, поэтому пришла ко мне и рассказала историю твоего происхождения, умоляя меня связаться с Герцогом Ратлендским, чтобы разрешить твое затруднительное положение. Он никогда не оспаривал, кто отец ребенка Пенелопы, поэтому Люсиль предположила, что он сможет помочь. А если нет — тебя бы точно повесили.

Анет закрыла глаза, пропуская руку через свои золотисто-розовые волосы.

— Я добилась аудиенции с Герцогом, хотя и полагала, что Люсиль сошла с ума. Все изменилось в тот момент, когда я вошла в комнату. Ты видел портрет, Криспин, так что тебе известно, как ты похож на него. Я передала ему твои обстоятельства и умоляла его ходатайствовать с судьей, однако он отказался. Он сказал, что у него есть только один сын — его законный наследник, а потом вышвырнул меня прочь. — Теперь я понимала, почему Аннет никогда не рассказывала Кости эту часть его истории. Мой отец тоже был последней сволочью, и хоть я не завидовала другим из-за счастливых отношений с отцами, иногда все же тосковала по отношениям, которых никогда у меня не было.

Аннет отвернулась.

— Ты уже знаешь, как я самолично убедила судью отправить тебя в колонию, вместо того, чтобы повесить. А когда я вернулась к Люсиль и рассказала всю эту историю, она заставила меня поклясться, что если тебе удастся вернуться, я никогда не раскрою личность твоего отца и его действия по отношению к тебе. Я поклялась твоей жизнью, не делать этого, — Слеза скатилась по ее щеке. — Ничто другое не заставило бы меня хранить клятву так долго, Криспин.

Теперь я ничего не могла чувствовать от Кости. Он закрыл свои эмоции за неприступной стеной.