— Что на счет Рэйта?

Она вздохнула.

— Я следила за ним на протяжении двадцати лет твоего отсутствия. Он казался приличным парнем. И спустя несколько лет, после того, как ты обратил меня, я услышала, что он ввязался в какую-то секретную секту, занимающуюся оккультизмом. Я вернулась в Лондон без тебя и узнала, что это истинная правда. Твой отец был уже мертв тогда, точно так же как и младший брат Герцога и мать Рэйта, поэтому у него не осталось ни единого родственника, кроме тебя. Я думала…..думала, что если сообщу Рэйту о вампирах, он отстранится от оккультных обрядов в пользу силы не-умерших. Поэтому я показала ему, чем являюсь и рассказала о тебе. Он казался невероятно взволнованным и решил познакомиться с тобой уже как новоиспеченный вампир. Только теперь я понимаю, что, скорее всего, разговаривала с демоном вместо него.

— И ты изменила его. — Голос Кости стал плоским.

— Да. — Говоря, она снова поймала его взгляд. — После того, как он отошел от кровавого сумасшествия, я собиралась представить его тебе как подарок на День Рождения, и притворится, что он случайно обнаружил вашу родственную связь, услышав твое настоящее имя. Но когда я прибыла к нему домой в тот день, я обнаружила записку с сообщением, что он не может выносить того, кем стал и собирается покончить с собой. Я исследовала окрестности и нашла сожженный труп с серебряным ножом в груди. Я полагала это он, и посчитала, что это и есть мое наказание за то, что решилась нарушить данную Люсиль клятву.

Аннет испустила короткий смешок.

— Спустя сто лет, раздался телефонный звонок от человека называющего себя Рэйтом, и сообщающего, что он готов встретится со своим братом во время празднования его Дня Рождения. Сначала я не поверила, но потом, я ведь никому не рассказывала о нем. Поэтому я задержалась в отеле вместо того, чтобы приехать с Яном и остальными, ну и, ты уже знаешь, что случилось потом.

О да. Потом Хазаэль показала свою мерзкую мордашку, надев тело Рэйта словно Троянского коня, нарезав Аннет чтобы внедрить в нее свою демоническую сущность. Если бы не упертость Яна, мы бы никогда не узнали, что на нее было совершено нападение, и у меня бы было гораздо меньше подозрений в отношении Рэйта вначале.

— Я не жду, что ты простишь меня, Криспин. — Сказала Анет, стирая влагу от недавних слез. Ее голос стал решительнее. — Буду ждать твоего наказания.

Лично я считала, что Аннет уже достаточно наказана тем, что пришлось носить в себе этот секрет более двух сотен лет. Любые грехи, в которых она была виновна, совершены из-за любви и ее чувства собственного достоинства, такого отличного от моего, но столь же искреннего. Но все же не я ее Сир, а значит и решение принимать не мне.

Кости усмехнулся.

— И что мне по-твоему нужно сделать? Избить тебя? Отрезать от своей линии? С твоими знаниями о моем прошлом и моей семье, ты единственная ниточка, что осталась у меня с ними.

— Вообще-то, — Впервые заговорил Ян с момента, как вошел в комнату. — Это не совсем верно.

Канун Рождества.

Даже с дополнительными панелями, добавленными к моему обеденному столу, мы все еще должны были сесть теснее, чтобы всем хватило места. Только один человек из одиннадцати собравшихся ел еду для продолжения существования, но стол все равно был празднично накрыт по всем традициям, и каждый сидящий симулировал голод.

Кости резал индейку в то время, как остальные наполняли свои тарелки другими вкусностями. Я была бы рада готовить сама, но странно, почему-то все (я отказалась признаваться, что все из-за моих кулинарных способностей) предлагали принести еду с собой. Кости жарил индейку, Кира украшала стол, Дениз пекла пирог, Менчерес творил над какими-то восточными блюдами, о которых я не имела понятия, Ниггер организовал картофельное пюре, Аннет сварила сахарные ямсы, моя мать испекла запеканку из зеленой фасоли, а Ян принес вина.

Особенно остро я чувствовала отсутствие одного человека сегодня. Мой дядя и я до сих пор не разговаривали, но я была рада, что моя мать была рядом, я положила еды на ее тарелку прежде, чем передать блюдо Дениз. Фабиан и Элизабет тоже присутствовали на празднике, паря над специально приготовленными для них стульями. После всего пережитого, они играли не менее важную роль для меня, как и остальные за столом. Они просто не занимали столько физического места.

Я взяла свой бокал вина и дзынькнула по нему вилкой, привлекая всеобщее внимание.

— Я хочу произнести тост! — Встала с места я, и подняла свой бокал. — За семью, не важно по крови она или привязанности. Мы не были бы похожи на людей без этого.

Множество бокалов звенели друг о друга, но пока я не успела сесть, заговорил Ян.

— Еще один тост за Благородного Виконта Мэйнарда. Раз уж он оказался полным ублюдком, что не помог своей сестре Пенелопе, когда ее выгнал отец, но зато оказался похотливым типом, что нажаривал свою служанку, иначе не родился бы я.

— Сюда, сюда, — сказал Кости, ухмыляясь и чокаясь бокалами с Яном.