Но я должна была твердо сказать, что мы уезжаем. Нужно со всей решительностью преодолеть его сопротивление и увезти отсюда.

Издали донесся конский топот. Наверное, в таком месте звук разносится на большое расстояние. Топот приближался. Внезапно настала тишина.

Я не придала этому значения и вновь принялась ломать голову над тем, как успокоить Кендала. Утешая его, возможно, я смогу утешиться сама. Следовало признаться, что мне не меньше, чем сыну, хотелось остаться в замке. Более того, тосковать о нем я буду даже больше, чем он…

Кто-то находился неподалеку от меня. Чьи-то шаги медленно приближались к кустам, которые не только защищали меня от ветра, но и скрывали от посторонних глаз. Видимо, это был тот всадник.

Внезапно меня охватил страх. Я вдруг осознала, что нахожусь здесь совсем одна. И вспомнила тот день, когда мы вместе с Мари-Клод стояли на краю обрыва, глядя вниз. Именно тогда меня посетило предчувствие нависшей опасности.

Тот человек был уже совсем близко. Треск ветки… и шаги… медленные, но уверенные.

Я встала, дрожа всем телом.

Ко мне приближался Ролло.

— Кейт! — изумленно воскликнул он.

— Это вы… — только и смогла пролепетать я.

— Я не ожидал застать здесь тебя. Почему ты взяла эту лошадь?

— Ах… да. Я взяла Фиделя.

— Я заметил его и подумал…

— Что здесь принцесса.

— Обычно на этой лошади ездит она.

— Мою гнедую повели к кузнецу, а взамен предложили Фиделя.

Он уже смеялся, быстро оправившись от удивления.

— Какая удача!

— Когда я услышала, что кто-то крадется, то очень испугалась.

— И за кого же ты меня приняла, за грабителя?

— Я не знала, что и думать. Это очень уединенное место.

— Мне оно нравится.

Он пристально смотрел на меня.

— Тебе было грустно?

— Я думала об отъезде. Это решено.

— Нет, Кейт, подожди. Ты обещала… Не спеши.

— Я скоро уеду.

— Почему? Тебе ведь хорошо здесь. У тебя есть работа. Я могу надолго обеспечить тебя манускриптами.

— Думаю, мы уедем через неделю. Я уже обсудила это с Клэр.

— Как я хотел бы, чтобы эта женщина никогда здесь не появлялась!

— Не говорите так. Она очень хорошая. Принцесса ее обожает… Вы ведь уже поговорили с ней… с принцессой… не так ли?

— Пытался уговорить ее, требовал, угрожал. Она не желает отказываться от возможности отомстить мне, но я все равно что-нибудь придумаю. Можешь быть уверена. Кейт, я на тебе женюсь, узаконю мальчика, и мы будем жить долго и счастливо. Что ты на это скажешь, Кейт?

Я не ответила, а он обнял меня и крепко прижал к себе.

Скоро все это закончится и я расстанусь с ним навсегда. Нет, я этого не переживу.

— Ты же любишь меня, Кейт. Признайся.

— Я не знаю.

— Ты ведь и думать не хочешь об отъезде… о расставании со мной. Скажи честно.

— Не хочу, — призналась я.

— Это ответ на первый вопрос. Мы с тобой сильные люди, Кейт. Мы не допустим, чтобы что-нибудь стояло у нас на пути, правда ведь?

— Есть вещи, не подвластные нашей воле.

— Но ты же любишь меня, а я люблю тебя. И это не обычная любовь. Она божественно сильна. Мы так много знаем друг о друге. Мы жили жизнью друг друга. Эти месяцы в Париже… они навеки соединили нас. Я хотел тебя с того самого момента, когда впервые увидел. Мне все в тебе понравилось, Кейт… то, как ты смотрела, то, как ты работала… то, как ты пыталась скрыть от меня надвигающуюся слепоту отца. Я уже тогда хотел тебя. И твердо решил добиться. Вся эта история с Мортимером послужила лишь предлогом.

— Вы могли предложить мне замужество, когда еще были свободны.

— А ты бы вышла за меня?

— Тогда — нет.

— Значит, теперь вышла бы? О да, вышла бы! Ты же сама видишь, что тогда мы не были готовы к этому. Нам нужно было самим во всем убедиться, пройти через все это, чтобы осознать всю силу и глубину наших чувств. У нас это не так, как у других. Мы будем вечно любить друг друга. Ради этого можно пожертвовать всем-всем…

— Вы так неистовы.

— То же самое я говорил о тебе. Именно это и привлекает нас друг в друге. Я знаю, чего хочу, и знаю, как это получить.