— Это значит, что Бог наделяет даром творения лишь немногих избранных людей, а самые великие из них стоят выше королей.

— Что-то в этом роде провозглашалось во время революции.

— Напротив, это сказал один из самых больших деспотов в вашей истории — Франциск Первый.

— Вы, похоже, очень умны.

— Просто хорошо знаю свое дело.

— Барон сказал, что вы талантливы.

— Ему понравилась моя работа.

— Вы написали его портрет. Он вам позировал.

— Именно так и было, и я рада, что он оказался хорошей моделью.

— Наверное, мне тоже придется вам позировать.

— Именно для этого я здесь. Я бы хотела увидеть вас в синем. Пожалуй, этот цвет вам больше к лицу. Он подчеркнет красоту вашей кожи.

Кончиками пальцев она коснулась своего лица. Как же она юна! — подумала я и простила ей как вчерашний маскарад, так и сегодняшнюю грубость. Передо мной стоял всего лишь растерянный ребенок.

— Давайте вместе выберем для вас платье, — предложила я. — быть может, у вас есть какое-то любимое. Сама я выбрала бы синее, но, быть может, мы найдем что-то еще.

— У меня очень много платьев, — проговорила она. — Я была представлена императрице. Надеялась, что мне удастся повеселиться в Париже, но решение барона жениться на мне разрушило все планы.

— Когда состоится венчание?

— Очень скоро. В следующем месяце… в день моего рождения. Мне исполнится восемнадцать.

Внезапно принцесса взглянула на меня и умолкла. Должно быть, она охотно делится своими секретами. Бедная девочка! За короткое время я так много о ней узнала, и прежде всего то, что она одинока и ей страшно.

— Как вы смотрите на то, чтобы выбрать платье прямо сейчас? — предложила я. — Тогда можно было бы начать работу над портретом уже завтра утром. Хорошо бы пораньше… часов в девять. В это время самое лучшее освещение. Как я понимаю, миниатюра будет помещена в такую же оправу, как и та, на которой изображен барон. Золотую, инкрустированную бриллиантами и сапфирами. Это необыкновенно красиво, как вы сами уже убедились. Вот одна из причин того, что я предлагаю вам надеть синее платье.

— Хорошо. Пойдемте.

Она решительно направилась к лестнице. Я последовала за ней. Ее спальня была поистине грандиозна. Там преобладали белый и золотистый цвета, пол устилали пушистые ковры, а стены украшены изумительными гобеленами.

— Во время революции дом был наполовину разрушен, — рассказывала она. — Но император сделал все для того, чтобы вернуть столице ее былую красоту. Сейчас Париж сравнивают с фениксом, восставшим из пепла.

— Вам повезло жить в таком прекрасном доме.

— Многие люди счастливы и без прекрасных домов. На днях, катаясь верхом, я увидела в окне модной лавки девушку. Она примеряла шляпку. С ней был молодой человек. Он посмотрел на нее, а потом поцеловал. Девушка выглядела счастливой, и я подумала, что она гораздо счастливее меня. Мне захотелось узнать, выйдет ли она замуж за того молодого человека, который ее поцеловал. Наверняка она сама его выбрала…

— Мы ничего не знаем о жизни других людей, — заметила я. — Вот я, например, когда-то завидовала девушке из кондитерской. Она продавала пирожные и выглядела совершенно очаровательно среди буханок свежевыпеченного хлеба и причудливо украшенных тортов. У меня тогда была очень строгая гувернантка, а мне никак не давались арифметические примеры. Я ненавидела арифметику, и когда увидела девушку, продающую пирожные, то сказала себе: а вот ейне приходится решать эти отвратительные примеры. Как бы я хотела поменяться с ней местами! Но через несколько недель эта лавка сгорела дотла, красивая девушка оказалась внутри ее и тоже сгорела.

Принцесса смотрела на меня с явным недоверием.

— Так что, — продолжала я, — никогда и никому не следует завидовать. Или желать поменяться местами с кем-то, кого совсем не знаете. Если вам не нравится то, что происходит, найдите выход из этой ситуации или смиритесь с ней… в зависимости от того, что для вас предпочтительнее.

— Почему… та девушка сгорела? Почему возник пожар в кондитерской?

— Наверное, неисправные печи… Кто знает… Но я извлекла из этого урок, которым сейчас делюсь с вами. А теперь давайте выбирать платье.

Платьев оказалось великое множество. Я выбрала зеленовато-синее шелковое платье, которое, как мне показалось, должно было хорошо сочетаться с сапфирами, и предложила ей примерить его.

Она с готовностью исполнила мою просьбу. Платье оказалось именно тем, что требовалось.

— Так мы договорились? Девять — это не слишком рано?

— Девять тридцать.

Я поняла, что она придет.

Так началось мое знакомство с принцессой Мари-Клод де Креспиньи. Мы быстро подружились. Ей импонировало мое толерантное отношение к резким сменам ее настроения. Я не сетовала на них, но никогда не опускалась до подобострастия. Просто не обращала внимания. Я приехала писать портрет и стремилась к наилучшему результату. Мы сблизились уже во время первого сеанса. Она очень много говорила, а именно это мне и было нужно. В ее образе сквозило что-то необычайно притягательное и женственное. Я собиралась отразить это в своей миниатюре. Она будет дополнять неуступчивого и властолюбивого барона, которому предстояло стать ее мужем. Эти миниатюры будут подчеркивать контраст между сильным, мужественным мужчиной и необыкновенно женственной девушкой. Очаровательные миниатюры будут оправлены в золото, бриллианты и сапфиры. Как мужчина, так и девушка будут изображены в одежде синего цвета, того прелестного оттенка, который принято называть небесным.