— Почему? Я понимаю, я вешаюсь тебе на шею. Мне должно быть стыдно. Верно?

— Нет! — чуть не закричал он. — Нет! Тебе следует гордиться своей искренностью и естественностью. Но я не уважал бы себя, если бы воспользовался преимуществами, которые ты можешь дать.

Мин решила еще побороться за свое счастье. И в этой странной, трудной борьбе ее оружием были эти удивительные мгновения из поцелуев и объятий.

— Ну и что в этом плохого, скажи мне? Это потому, что мы… наши семьи… — Она замолчала, затрудняясь объяснить.

Но он понял и сразу отверг это.

— Это ничего общего не имеет с нашим происхождением, Мин. То, что у моей семьи было больше средств и возможностей получить образование, никогда не остановило бы меня. Но есть еще мужская гордость. Когда ты год назад была бедной маленькой Мин Корелли, ты была очень привлекательна для меня. Но я не любил тебя тогда, и я был еще мужем Клодии. Я не любил никого. Но тогда я даже не попросил тебя выйти за меня.

— Ты и не должен был. У тебя не было никаких обязательств по отношению ко мне. Ты только спасал мою репутацию.

— Да, но теперь ты стала наследницей дяди, и все изменилось снова. Я уже не на том уровне, чтобы просить твоей руки.

Она сказала, чувствуя внезапную радость:

— Ты хочешь жениться на мне? Скажи мне правду, Джулиан, пожалуйста.

— Да, — признался он и быстро добавил: — Но не стану этого делать.

— Только потому, что у меня есть деньги, а ты в стесненных обстоятельствах?

— Да. И потому, что ты слишком молода, а я стар и разведен.

— Но это — полная чушь и несправедливо по отношению ко мне. Я и не надеялась, что ты любишь меня. Все это время я даже не думала, что ты так беспокоишься обо мне. А теперь ты не можешь стать моим только из-за проклятых денег и разницы в возрасте? Но ведь ты даже не беден.

— Кое-что у меня осталось, но очень мало, я даже должен продать Шенли, которое, кстати, заложено. Свобода Клодии оказалась очень дорогой.

— Из-за меня, — напомнила она. — Так что я у тебя в долгу.

— Мин, ты очень умная спорщица, и все это так соблазнительно. Но я не могу просить тебя стать моей женой. Что подумают люди, включая твоего дядю? «Он и не думал жениться на нищей, а когда она разбогатела, сразу решился на это». Разве не так все подумают?

— А разве тебя больше волнует, что подумают другие, чем я сама?

— Ты страшно волнуешь меня, Мин, но у меня есть принципы, и я не могу пойти против них, даже если моя жизнь зависит от этого.

Она готова была зарыдать.

— Значит, — сказала она, — я стала наследницей дяди Альберта и поэтому потеряла то единственное, что имело для тебя значение?

Джулиан боролся с собой. Ему хотелось забыть собственную непреклонность и сейчас же попросить ее руки, не сопротивляясь больше всепоглощающему желанию любить ее. «Но как же, — спрашивал он себя, — я смогу со спокойной совестью взять эту девочку с ее богатством?»

Она заметила его колебания и снова покраснела. Она отвернулась от него, подошла к одной из ламп, зажгла ее и стала к Джулиану спиной. Она сказала:

— Я не думаю, что ты действительно хотел на мне жениться. Я была глупой и напрасно унижалась. Пожалуй, правда лучше проститься.

Но теперь уже ему не хотелось уходить от нее. Ему было невыносимо думать о будущем, более одиноком и пустом, чем раньше. Ведь он так хотел Мин! И еще он почувствовал сильную ревность: вдруг она действительно достанется другому? Но он так и не мог выбрать. Он сделал шаг вперед и остановился. Заговорил он с трудом:

— Прежде чем я уйду, Мин, ты должна знать, что ты значишь для меня не меньше, что я всем сердцем хотел бы быть с тобой, но…

— Но тебя больше интересует, что скажут люди, чем мое счастье, — закончила она несколько раздраженно, что огорчило его.

— Нет, — возразил он, — препятствие — моя собственная совесть, Мин.

Она повернулась к нему и долго смотрела на него.

— Я не могу требовать ни от кого переступать через свою совесть. Я пыталась убедить тебя, но, кажется, проиграла.

— Мин, дорогая, постарайся понять…

— Кажется, понимаю, но мне от этого не легче.