Я не знаю, получилось бы у него закрепить полученный завоеваниями результат, но знаю, что можно было попытаться сделать это. Если бы не вполне простительные ошибки Наполеона… С высоты XXI века нам легко рассуждать о наполеоновских просчетах. Но у Наполеона не было опыта последующих двух столетий существования. Планета только вступала в промышленную современность. Имелся лишь старый опыт, который мешал, а не помогал.

Оценивая на Святой Елене шахматную партию своей жизни, Наполеон в спокойной обстановке разложил по полкам все свои просчеты. Один из них – просчет 1812 года. Если бы император остался в Витебске и растянул русскую кампанию на два-три года, Россия примкнула бы к континентальной блокаде и к тому процветанию, которое сулило ей развитие собственного производства.

Второй ошибкой, признанной Наполеоном, было сохранение им Пруссии и Австрии. Зачем он их сохранил? Наполеон пытался играть с Европой по старым правилам, и его императорство – ярчайшее тому подтверждение и… третья осознанная самим Наполеоном ошибка. Невозможно совместить лед и пламень. Начав все перестраивать, нельзя было останавливаться на полпути. Наполеон превратил в департаменты Франции кучу мелких герцогств и королевств. Надо было двигаться дальше и ликвидировать все герцогства, королевства и империи. Лучшие умы Европы поддержали бы его. Когда Наполеон, пытаясь нащупать компромисс между старым миром и новым, провозгласил себя императором, интеллигенция Европы отвернулась от него. Бетховен снял со своей симфонии посвящение Наполеону, а публицисты хором повторяли: «Генерал Бонапарт стал императором Наполеоном. Какое понижение!»

Но, ликвидировав бывшие империи, дав людям свободу и современные законы, как избежать рецидивов имперского духа и антифранцузских настроений?.. Ну, например, произвольно разлиновав Европу на департаменты и пользуясь принципом «разделяй и властвуй». Поиграть с автономиями, налогами, старыми обидами.

Допустим, он ликвидировал бы Австро-Венгерскую империю. Возродилась бы она? Нет!.. О какой тоске по возрождению Австро-Венгерской империи могла идти речь в Венгрии, получившей независимость от ненавистной Вены? А в Чехии?.. Словении?.. Словакии?.. Галиции?.. Хорватии?.. В Австро-Венгерской империи жило тогда 34 миллиона жителей и всего 6 миллионов немцев держали в подчинении 28 миллионов полубесправных «не-немцев».

Можно спросить: а чем Париж для тех же венгров лучше Вены? Да хотя бы тем, что он не Вена!.. На счету Парижа нет старых обид. Париж выступает как освободитель. И Париж далеко. А в имеющем автономию Будапеште теперь сидит наместником Французской (а лучше Европейской!) федерации какой-нибудь уважаемый этнический венгр. Пока что он парижский назначенец, но, говорят, через пару лет в Венгрии будут проведены свободные выборы не только главы Венгрии, но и депутатов в Евросенат от Венгрии, которые поедут в Париж заседать… Уважают теперь Венгерский департамент! У венгров теперь прав не меньше, чем у французов! Не то что при австрийском владычестве.

А что делать с областями, зараженными имперством? С Австрией, например? Имперский дух там будет бурлить еще долго – пока не перемрут все те, кто помнил империю и жил в ней. Что ж. Имперский дух и избыточный патриотизм лечатся временем и экономическим ростом.

К тому же можно попробовать так расчертить границы новых департаментов, чтобы они ничуть не напоминали прежние, исторически сложившиеся. Где-то куски бывших разных стран (Пруссии и Австрии, например) свести в один департамент. Если в департаменте преобладающее население – австрийцы, посадить над ними начальником пруссака… Кому-то дать чуть побольше налоговых льгот за хорошее поведение, пусть завидуют соседи. Пускай лучше немцы собачатся друг с другом, а не с метрополией. А Франция во всех спорах будет выступать как милосердный третейский судья. Всегда более милосердный, чем местные начальники.

Кроме того, нужно призывать вчерашних врагов – австрийцев и пруссаков во французскую (а лучше в Европейскую Республиканскую!) армию. Разбавляя ими французские полки в соотношении 1 «инородец» на 5 французов – так, чтобы австрийцы вместе с австрийцами не служили. И не оставлять австрийцев служить в Австрии, а отправлять туда, где они почувствуют себя уже не австрийцами, а подданными объединенной Европы – например в Египет, Сирию, Индию, Алжир… А главное – чтобы пруссаки и австрийцы получали за храбрость те же награды, что и их французские товарищи по оружию. Орден Почетного легиона. И высокие военные пенсии – ничуть не ниже, чем у французских военных. И надел земли – но не в Австрии, разумеется, а в какой-нибудь плодородной колонии…

Исторический опыт XX века подсказывает, что хроническая «имперскость» переходит в ремиссию после нескольких десятилетий экономического роста. Она уже не беспокоит. Так только, слегка чешется. При хорошей жизни народ быстро теряет вкус к войне и величию. А создавать хорошую жизнь Наполеон умел. Вот только опыта XX века у него не было.

Союзники после ссылки Наполеона на каменный остров хотели отнять у него доброе имя. Этого им сделать не удалось, история все расставила по своим местам. А имя у Наполеона отняла Франция.

Однажды ко мне в гости приехал один знакомый француз по имени Мартин. Интеллигентный человек. Сидели, пили вино, разговаривали. И я вдруг отметил для себя, что отношение французской интеллигенции к своей стране напоминает отношение русской к своей – оно очень критично! Он ругал Францию, французский менталитет. Хотел покинуть родину. Каким-то образом разговор зашел о Наполеоне.

– Как ты к нему относишься? – спросил я.

– Никак. Наполеон – это просто авантюрист.

Сказать про Наполеона, что он был авантюрист, – все равно что охарактеризовать Христа как человека с бородой. Маловато будет. И боюсь, таково отношение всей прогрессивной интеллигенции Франции к одному из величайших сынов этой страны. Ругать Наполеона – хороший тон. Хвалить – плохой.