— Да, я получила твое сообщение и нисколько не обижена. Не волнуйся, я ходила к врачу на регулярный прием. Доктор Россини считает, что тошнота должна прекратиться через несколько недель.

Джорджио улыбнулся и положил руку на ее по-прежнему плоский живот.

— Никто и не догадается, что ты вынашиваешь ребенка, — произнес он. — Как скоро начнет расти живот?

— Бронте говорит, что беременность будет заметна через месяц или два, — пояснила Мейя. — У нее живот стал расти только на сроке пять с половиной месяцев.

— Я думаю, мы должны объявить прессе о твоей беременности сразу же после похорон деда, — сказал Джорджио. — Посмотри, как много внимания привлекли Лука и Бронте. Сначала все интересовались Эллой, потом их свадьбой, теперь второй беременностью. Люди обожают подобные новости. Они их жаждут.

Мейя нахмурилась, глядя на него:

— Но мне казалось, что ты собираешься скрывать мою беременность от прессы как можно дольше.

Джорджио опустил руки и подошел к бару. Он налил воду со льдом в высокий бокал и передал его Мейе, затем налил себе коньяк.

— Мой дед хотел, чтобы фамилия Саббатини ассоциировалась с процветанием и успехом, а не с болезнью и смертью, — начал он. — Мы обязаны сделать это ради наших инвесторов, сотрудников и посетителей отелей, чтобы напомнить им всем, что жизнь продолжается. Мы обязаны заниматься делом в обычном режиме. Объявление о нашем долгожданном ребенке отвлечет внимание людей от новости о кончине Сальваторе.

Мейя пришла в ярость. Она ненавидела саму мысль о том, что репортеры станут ее преследовать и, возможно, подвергнут ее жизнь и жизнь ребенка опасности.

— Значит, для тебя это всего лишь бизнес-стратегия, не так ли? — спросила она.

Джорджио сделал большой глоток коньяка, прежде чем ответить:

— Ты слишком эмоционально реагируешь, впрочем, как обычно, Мейя. Я просто говорил о том, что нам нужно сосредоточиться на положительном, а не на отрицательном. Я управляю огромной международной корпорацией и не хочу, чтобы на нее оказывалось хотя бы минимальное негативное воздействие, чего никогда не допускал и дедушка. Такова была его последняя просьба.

Мейя отвернулась, с громким стуком поставив бокал на журнальный столик.

— Я не желаю, чтобы весть о моей беременности выплеснулась на страницы прессы по всей стране, если не по всей Европе. Причем только для того, чтобы ты заработал достаточно денег.

— Мейя…

Она повернулась к нему и зашипела, словно дикая кошка:

— Не разговаривай со мной покровительственным тоном. Ты отлично знаешь, что я ненавижу вмешательство прессы в мою жизнь. Это была одна из причин, по которой рухнул наш брак.

Джорджио поджал губы.

— Наш брак рухнул потому, что мы оказались недостаточно зрелыми, когда столкнулись с проблемами и не сразу поняли, что жизнь не всегда идет по плану. Ты вела себя как избалованный ребенок, который не мог получить то, чего хотел.

От негодования Мейя повысила голос:

— Ты смеешь называть меня избалованным ребенком? А как насчет твоей избалованности, владелец частного самолета и автомобилей «ламборгини» и «феррари»? Ты понятия не имеешь, что такое бороться за жизнь. Ты всегда все принимал как должное, поданное тебе на подносе из фамильного серебра.

Джорджио раздраженно вздохнул:

— Я не собираюсь с тобой спорить. Ты расстроилась из-за смерти Сальваторе. Мне вообще не следовало упоминать о заявлении для прессы.

Мейя продолжала бушевать. Она сложила руки на груди и уставилась на него.

«Избалованный ребенок? Неужели?» Что Джорджио имел в виду, говоря такое? Наверное, он развелся бы с ней в мгновение ока, если бы не боялся потерять часть своих финансов.

Мейя наблюдала за тем, как он налил себе двойную порцию коньяка. Обычно Джорджио не увлекался алкоголем. Судя по всему, он ужасно переживает, но продолжает прятать свои эмоции. Он заявил, что Мейя расстроена из-за смерти его деда, но, как обычно, ни слова не сказал о своих чувствах.

— Джорджио… — Мейя сцепила пальцы рук, не зная, что говорить.

— Перестань, Мейя, — поморщился он, поднося бокал к губам.

Пару мгновений она молчала, потом спросила:

— Как чувствует себя твоя мать?

Джорджио даже не потрудился повернуться к ней лицом, а лишь повел плечом:

— Она расстроилась, конечно. Вне сомнения, смерть деда напомнила ей о кончине нашего отца, но сейчас ее поддерживают члены семьи: Лука, Бронте и маленькая Элла. Девочка — лучшее лекарство от горя для всех нас, честно говоря. Ник прилетит завтра. Он в Монте-Карло. Вероятно, упивается азартными играми или спит с молодыми актрисами.