Лаура прилетела в аэропорт Фьюмичино всего за несколько дней до начала первого семестра. К ее изумлению, она разительно отличалась от остальных пассажиров количеством багажа: те приехали в Рим погостить, а Лаура собиралась здесь жить. Она привезла с собой огромную связку книг по искусству и два маленьких чемодана, больше она взять не могла. В письме из Римского англо-американского университета сообщалось: «Не берите много вещей, только самое необходимое. Даже в лучших римских отелях платяные шкафы крайне малы, а в числе обитателей таковых вы никоим образом не окажетесь».

Еще до получения багажа с Лаурой приключился инцидент при прохождении паспортного контроля. Как и во всем мире, паспортный контроль во Фьюмичино состоит из двух зон: одна для местных жителей, другая — для всех остальных. Начерченные на полу зигзаги, сходившиеся в желтую линию непосредственно перед каждой кабинкой, показывали, как должна располагаться очередь из тех, кто жаждет предъявить свои документы. Вернее, так должно было быть. На самом же деле работала только одна кабинка. В нее были втиснуты трое молодых людей в форме и военных головных уборах, лихо заломленных набекрень. Перед ними бурлило море путешественников самых разных национальностей, все трясли своими паспортами, отчаянно жестикулировали и злобно орали на трех таможенников, которые не обращали на весь этот гвалт ровным счетом никакого внимания.

Лаура стояла с самого края толпы и видела оттуда, в чем причина задержки. Девушка в узких брючках и очень коротком топе, открывавшем татуировку на плече, в наушниках, подключенных к дорогому плееру, облокотилась на стойку и задумчиво жевала жвачку, а трое таможенников заигрывали с ней, делая вид, будто изучают ее паспорт. Один из них даже записал для нее свой телефон, в результате чего возмущенный гул очереди усилился вдвое. Наконец девушку пропустили, но мужчине, который стоял за ней, пришлось приложить немало усилий, чтобы привлечь внимание чиновников к своей персоне.

Когда наконец подошла очередь Лауры, она положила паспорт на стойку и впервые произнесла «Buongiorno».

Таможенник посмотрел на фотографию, потом снова на Лауру.

— Добрый день, — сказал он на безукоризненном английском. — Где вы собираетесь остановиться в Риме?

— В «Пансионе Магдалины». Это в Трастевере.

— Bene. Я загляну к вам в субботу вечером. Это будет наше свидание.

У Лауры отвисла челюсть. Потом она засмеялась.

— Почему нет? — немного обиженно спросил таможенник. — Это будет здорово. Мы отлично проведем время.

— Scusi, — включился в беседу его сослуживец, взяв паспорт Лауры. На нем была более экстравагантная форма. Возможно, он был здесь главным. Он некоторое время изучал паспорт, листая страницы.

— Что-нибудь не так? — спросила Лаура.

— Si. Не так, — серьезно ответил тот, — Вы гораздо красивее, чем ваша фотография. Я бы очень хотел пригласить вас на обед.

Третий таможенник что-то быстро сказал по-итальянски. Первый перевел:

— Алессандро тоже хочет пригласить вас на свидание. Но я первый.

Низенькая монахиня пробилась сквозь толпу к стойке и принялась что-то возмущенно говорить таможенникам.

— Что ж, удачи вам, Лаура Паттерсон, — невозмутимо пожелал первый и вручил Лауре ее паспорт — Prego.

Все трое улыбнулись и помахали ей вслед. Монахиню они пропустили, даже не взглянув на нее.

Когда Лаура нашла автобус, который должен был отвезти ее в пансион, там уже сидела девушка с татуировкой в окружении внушительного багажа. Очень скоро выяснилось, что это ее будущая соседка по комнате, Юдифь. Еще выяснилось, что Микеланджело и Рафаэль интересуют ее гораздо меньше, чем Версаче, Прада и Валентино. Она специализировалась на психологии моды, но чуть не вылетела после первого семестра, и родители решили отправить ее за границу, чтобы там Юдифь смогла сконцентрироваться на работе.

— На самом деле они хотели, чтобы я рассталась с моим парнем, — доверительно сообщила та, пока автобус мчался по римским пригородам, — Они думают, что я успокоюсь, если не буду с ним видеться. Он вампир.

— Кто?

— Сама знаешь. Мы пьем кровь друг у друга, — Юдифь показала висящую на цепочке у нее на шее маленькую бутылочку, — Это кровь Джеффа, а он носит мою. Прощальный подарок, понятно?

— Ну да… — Мечты Лауры о том, что поздно вечером можно будет поговорить о технике живописи пятнадцатого века, быстро развеивались.

Устроившись в пансионе (письмо содержало чистую правду — по американским меркам квартира оказалась меньше некуда), девушки отправились исследовать Рим, прихватив с собой бутылки воды и два совершенно одинаковых путеводителя. Было жарко, и обе надели шорты. Реакция прохожих оказалась весьма неожиданной. Машины гудели, как охотники, увидевшие добычу. Продавцы, стоявшие у входов в свои магазинчики, шипели, как гуси. Молодые люди на мотороллерах, даже те, у которых за спинами сидели их подружки, очень красивые загорелые брюнетки, притормаживали, одобрительно кричали «Ueh, biondine!» и делали поспешные предложения.