Фруктовое пюре… Мгновенно нахлынули воспоминания. Это же zabaione. Она словно увидела саму себя со стороны — в первую ночь у Томмазо, слизывающую соус с пальцев.

Кофе… Следующим возник вкус кофе. Вспомнились эспрессо в баре Дженнаро, утро в постели с чашечкой капучино… Что это было? Хлеб, вымоченный в сладком вине. И орехи — тонкий слой измельченного фундука, — а за ним свежие персики, сладкие, как занятия любовью, потом слой черного шоколада, такого крепкого и горького, что дух захватывает. И было еще что-то сладкое — слой теста, пропитанного ежевикой, а в самой сердцевине — маленькая фига.

Пораженная, Лаура отложила ложку. Десерт кончился. Она и не заметила, как замечталась и все съела.

— Тебе понравилось?

Лаура подняла глаза. Она почему-то совсем не удивилась.

— Что это было? — спросила она.

— У него нет названия, — ответил Бруно, — просто пища любви.

— Как же ты это приготовил, если у него нет названия?

— Ну, это такой особый рецепт.

Лаура молчала, вспоминая про извинения, которые когда-то прислал ей Томмазо на мобильный телефон. Как же давно это было!

Словно прочитав ее мысли, Бруно сказал:

— Взять одну американку…

Лаура удивленно взглянула на него.

— …с медовой кожей, — тихо говорил Бруно, — и веснушками на плечах, похожими на брызги соуса чили. Наполнить ее базиликом, помидорами, арахисом и петрушкой. Нежно греть ее руками…

— Это был ты —наконец поняла Лаура.

— Да, — кивнул Бруно — Это все время был я.

— Ты повар. А Томмазо…

— У Томмазо много талантов. Но он не повар.

Лаура закрыла глаза.

— Зачем?

— Чтобы сделать одолжение Томмазо, это же так просто. А потом… я действительно полюбил тебя, мне нравилось смотреть, как ты ешь. Но все ужасно запуталось, и я, как дурак, боялся, что все кончится так, как закончилось. Прежде чем я это понял, все уже друг с другом переругались.

— Много было ругани, правда? — согласилась Лаура и улыбнулась самой грустной из своих улыбок.

Тут возле входа в osteria началась какая-то суматоха. Слышен был голос Густы — она с кем-то пререкалась. И почти сразу же в дверях возник Ким, бледный и злой, а позади него стояли Густа и Бенедетта.

— Дорогая, — холодно произнес он, подойдя к столику Лауры, — когда мы делали заказ, ты видела что-нибудь похожее на меню? — в его голосе слышалось такое раздражение, какого раньше Лаура никогда не замечала.

— По-моему, нет, — ответила она.

— А помнишь ли ты, как читала в этом несуществующем меню несуществующее предупреждение о том, что ядовитые грибы, которые подают в этом ресторане, могут вызвать аллергическую реакцию?

Ким ждал ответа. От Лауры требовалось сыграть ее роль в начатой им сцене. Бросив на Бруно извиняющийся взгляд, она пробормотала:

— Нет.

— А было ли сделано какое-нибудь словесное предупреждение о там, что эта еда смертельно опасна?

— Я этого не слышала, — глядя в пол, произнесла Лаура.

— Ты этого не слышала, — повторил Ким и повернулся к Густе, которая стояла руки в боки и выражением лица напоминала собаку, только что проглотившую осу. — Именно поэтому я требую, чтобы вы назвали мне имя вашего адвоката. Я подам в суд и все тут сровняю с землей.

Лаура задрожала от страха, но Густа даже глазом не моргнула.

— Наверно, все дело в вине, — пожав плечами, вступила в разговор Бенедетта — Всем известно, что нужно быть очень осторожным, когда запиваешь грибы белым вином.

— Всем, кроме меня— сурово произнес Ким — Кто подавал мне вино? — Он указал на Густу — Она. Разве она предупредила меня, чтобы я был осторожен? Нет, не предупредила.

И тогда из-за стола встал Бруно.

— Еду готовил я, — спокойно сказал он — Стало быть, если кто и должен отвечать в суде, так это я. И я с удовольствием назову вам свое имя и адрес, потому что адвоката у меня, увы, нет.

Несколько секунд двое мужчин молча испепеляли друг друга взглядами. Лицо Кима все еще пылало от гнева, Бруно же был совершенно невозмутим.

— Ладно, забудем об этом, — отрывисто бросил Ким — Пошли, Лаура. Мы уезжаем.

Он вышел на площадь и направился к припаркованной возле церкви машине. Лаура должна была последовать за ним.

— Извините нас, — смущенно произнесла она, обращаясь к Густе — Просто он не любит выглядеть глупо. Очень рада была повидать тебя, Бруно.