— Когда ты возвращаешься?

— В Рим? Прямо сейчас.

— Нет, в Америку.

— На следующей неделе. Я оттягивала это, сколько могла, но мне нужно возвращаться в колледж.

Бруно кивнул. Она улетала прочь, как жаворонок. Он смотрел, как они с Кимом садятся в машину и как машина быстро едет вниз по склону холма к автостраде, ведущей в Рим.

Они вернулись на кухню, чтобы домыть посуду и прибраться. Все долго молчали. Потом Бенедетта объявила, что идет отдыхать к себе в комнату. Через некоторое время Бруно подошел и толкнул ее дверь, но она была заперта.

Только гораздо позже, когда ужин закончился и в доме все стихло, Бруно наконец смог поговорить с Бенедеттой. Он постучал в ее дверь. Ответа не последовало, но дверь оказалась незапертой.

Она сидела за туалетным столиком и расчесывала свои длинные темные волосы.

— Уходи, — сказала она, не оборачиваясь.

Бруно присел на край кровати.

— Хочу поблагодарить тебя, — начал он — То, что ты сегодня сделала, было очень благородно.

— Слишком благородно.

— Почему?

— Если бы я действительно заботилась о тебе, я бы не стала помогать тебе волочиться за другой.

— Ты заботилась обо мне как друг, — тихо сказал он. — Это очень важно для меня, Бенедетта.

— Вот, значит, кто мы такие — друзья, занимающиеся сексом.

— Ты мое отражение в зеркале, Бенедетта. Мы понимаем друг друга. У нас один и тот же талант. Если бы я не встретил Лауру, я хотел бы всю жизнь быть рядом с тобой. Но я ее встретил.

— Тогда почему ты сегодня не поехал за ней следом?

Он пожал плечами.

— Я сделал все, что мог.

— О да! Предложил ее приятелю подать на тебя в суд. Молодец, ничего не скажешь!

— А что я должен был делать?

— Дать ему по физиономии. Неужели не понятно? — Она встала из-за столика — Я потратила уйму времени и сил, я устроила так, что вы с ним ругались при свидетелях и все вокруг кричали и шумели, а ты даже не побил его! Какой же ты после этого итальянец?

— Не очень, это очевидно, — пробормотал Бруно.

— Мне следовало сразу понять, что ты бесхребетное существо, еще когда ты к нам приехал. Ведь ты даже ни разу не попытался ущипнуть меня, когда мы оставались вдвоем на кухне.

Бруно открыл рот, но тут же снова закрыл его. А Бенедетта так распалилась, что говорила без умолку.

— Знаешь, что с тобой не так, Бруно? Тебе наплевать на всех и на все, кроме твоей кулинарии. На нее и, уж конечно, на меня.

— Это неправда, — попытался возразить Бруно.

— В самом деле? Скажи, ты предложил сегодня Лауре сделать выбор между тобой и этим кретином?

— Нет, — ответил Бруно.

— А почему?

— Потому что она выбрала бы его.

— Откуда ты знаешь, если не спрашивал?

— Посмотри на меня — беспомощно развел руками Бруно.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто посмотри на меня — Он указал на свое отражение в зеркале — Тот парень, с которым она была, он ведь симпатичный. И Томмазо симпатичный. И сама Лаура красавица. Зачем ей такой, как я, если она может выбирать таких, как они?

Наступила пауза, во время которой Бенедетта, прищурившись, рассматривала Бруно.

— Ты тоже красавица, — с некоторым опозданием добавил он.

— Спасибо. Тогда почему яспала с тобой?

— Вот чего совершенно не понимаю, — признался Бруно — Я очень рад, что так вышло, но для меня это полнейшая загадка.

— О Небо! — воскликнула Бенедетта, подтолкнула его поближе к зеркалу и скомандовала: — Скажи мне, Квазимодо, какая часть твоего тела так чудовищно уродлива?

— Ну, — ответил Бруно, обводя рукой все свое отражение, — я весь.

— Пожалуйста, конкретнее.

— Мой нос, — пробурчал он.

— Ты имеешь в виду свое обоняние? Секрет твоего успеха?

— Когда я был ребенком, другие дети дразнили меня.

— Как именно?

— Они говорили: «Можно воткнуть тебя в телевизор вместо антенны, чтобы посмотреть футбол из Токио?»

— Это все?

— Еще они говорили: «Твой нос не поместится на фотографию для паспорта».