Послышалась сначала редкая, а потом все более учащающаяся канонада. Затем — отдаленные взрывы.

— Всем в укрытие! — скомандовал вбежавший во двор Семеныч.

Всех неходячих понесли в окопы. Подхватили и Ветку. Не особо церемонясь, ее больно кинули на дно ямы. Рядом упала Степанида. Ветка лежала лицом вверх и смотрела на свинцовое небо. Там барражировал маленький, похожий на детский, самолетик. Постепенно он увеличивался в размерах и Ветке казалось, что он летит прямо на них. Что-то черное отделилось от самолета и стремительно понеслось к земле. Раздался протяжный истошный гул, а затем вдали что-то заухало. Канонада продолжалась. Под Веткой затряслась земля, а с насыпи посыпался песок. Степанида, ни на секунду не останавливаясь, продолжала протяжно выть. Не выдержала и Ветка: навзрыд заплакала. Плач слышался и из других окопов. Вдруг прямо во дворе, метрах в пяти от них, в небо поднялся черный глинистый столб, осыпав всех земляной крошкой. Ветка почти перестала слышать. Только ощущала всем телом дрожь земли.

Когда это закончилось, Ветка не смогла бы сказать. Ей казалось, что лежит она здесь, на дне этой ямы, маленькая и беззащитная, всю свою жизнь. Ей хорошо и безопасно. Ее убаюкивают небо и мысли о брате, который придет и спасет ее. Это успокаивало.

Наконец, чьи-то руки грубо подняли ее и Степаниду и понесли к крыльцу. Ветка не удивилась, что уже стало смеркаться. Семеныч стоял неподалеку и о чем-то негромко говорил с усталым военным в грязном камуфляже. Усталость чувствовалась даже в его руках, лежащих на автомате.

— Не пойму я вас что-то, Николай Семеныч, — говорил тихо военный. — Через полчаса сюда войдут молдаване. А вы в форме. Вас могут не пощадить. Вы ведь вполне здравый, да к тому же — военный человек! Идемте лучше с нами!

— Нет, извините, товарищ капитан! Эту форму я кровью заслужил. Никто не вправе ее снять. Может, только с мертвого… — покачал головой Семеныч. — Как же я их брошу? — Он кинул взгляд, как показалось Ветке, прямо на нее. — Они же беспомощны, пропадут. А так еды раздобудем… Как-нибудь проживем…

— Зачем они вам? — с жалостью посмотрел на Ветку капитан. — Это же умалишенные. Их и так не тронут… — Он только махнул рукой. — Смотрите, как знаете…

— Нет, спасибо, капитан. Я с ними останусь.

Военный ушел. За забором слышалась лихорадочная возня. Ревели моторы и слышался топот ног. Спустя десять минут все стихло.

— Ну, что ж, орлы, идем есть, — грустно улыбнулся Николай Семеныч.

Опять неходячих понесли в столовую. Голод особо не ощущался, но Ветка жадно жевала черствый хлеб. Семеныч за столом сидел один и неторопливо прихлебывал чай. Ружье лежало рядом. Ветка заметила, как судорожно сжимались его пальцы, кончики которых — в кулаке — доставали до обшлагов черного кителя. Ветке почему-то было его очень жалко. Опять защипало глаза, но она сдержалась.

На улице послышались крики, в коридоре раздался фальцет победного улюлюкания. В столовую ввалилось несколько грязных, небритых военных в засаленных фуфайках и бушлатах, кое-кто был в обычной одежде. Все были пьяны. Один из них — плотный среднего возраста бородач, цепким тяжелым взглядом ощупывал каждого сидящего в столовой. Семеныч, перехватил двумя руками двустволку, поднялся и подошел к ним.

— Что вам угодно?

— А ты кто? — Нагло влез вертлявый, с остренькой крысиной мордочкой, парень в бушлате и кедах. — Ту чине ешть? Окупант рус? Ворбешть ромынэ? (с молд. — Ты кто? Русский оккупант? Говоришь по румынски?)

Семеныч на него не обратил никакого внимания.

— Здесь больница, тяжелобольные люди. А вы врываетесь, пугаете их…

— Аич сунт порчь рушь! (здесь русские свиньи) — опять закричал вертлявый и со всего размаха ударил Семеныча кулаком. Семеныч упал, больные повскакивали со своих мест.

— Что с вами, Николай Семеныч!

Моряк поднялся, подобрал винтовку, поднял вверх руку в успокаивающем жесте: мол, все в порядке, и резко навел ствол на Крысу. Непрошеные гости попятились, а вертлявый очумело уставился на дуло.

— Во-первых, извольте извиниться, — с достоинством начал Семеныч. — Во-вторых, разрешите представиться, — он щелкнул каблуками. — Николай Семенович Побегаев, капитан второго ранга, что приравнивается к войсковому званию «подполковник». В-третьих, попрошу вас очистить больницу!

Наведенный ствол оружия явно наводил пьяных визитеров на определенные мысли.

— Лиништеште-те! (Успокойся), — бросил бородач Крысе и повернулся к Семенычу. — Извините нас за вторжение. Мы сейчас уйдем, — и извиняющимся тоном, разведя руки в сторону, добавил. — Ищем оставшихся сепаратистов.

— Здесь только больные! — ствол ружья поплыл вниз. Семеныч стал успокаиваться. — Сумасшедшие и инвалиды. Здесь дом-интернат…

— Знаем, — перебил его главный и поднял руки. — Знаем! Ничего плохого мы вам не сделаем. Но, — он с иронией посмотрел на Семеныча. — вы-то здесь кто?

— Такой же больной, — смутился капитан второго ранга. Его щеки зарделись. — Так получилось…

— Значит, вы не имеете права на ношение огнестрельного оружия, — констатировал военный. — Мы — представители законной власти Республики Молдова! Моя фамилия Гуцу, капитан Гуцу. Я — командир роты дивизии «Штефан чел Маре»! Приказываю вам: сдайте оружие! Обещаю, что никаких санкций к вам применено не будет! По-прошу вас!