После разговора с Асланом Клещ позвонил Рыку и предложил поужинать в одном из ресторанов, расположенных в районе, где он жил. За трапезой бандит получил обещанный аванс и задачу расправиться с семьей Сапы.

Уже спустя час бандит с Чекой и Портосом изучали район, где проживала семья убитого утром сотоварища. В расположенной недалеко от дома родных Сапы рюмочной они между делом узнали о часто заглядывающей туда его матери. Это было не хитрым делом. Подливая водки местному завсегдатаю, мужику лет пятидесяти с огромными залысинами, и представившись другом Кольки Сопова, которого никак не может найти, Чека узнал, что женщина частенько появляется в этом заведении. Работает дворником. Дочь – поваром в каком-то кафе. Адрес проживания был известен Клину, и с наступлением темноты Рык, Чека и Клин вошли в подъезд нужного им дома.

– Теть Маша, это я, Сергей Климов, – проговорил Клин через двери на произнесенное осипшим голосом «Кто?».

– Кольки дома нет! – открыв двери и окинув слегка хмельным взглядом гостей, развела руками невысокая, сухонькая женщина со стянутыми на затылке крашенными в приторно-рыжий цвет волосами.

– Скоро придет, – заверил ее Рык, с опаской покосившись на соседние двери площадки, отодвинул в сторону Клина и шагнул через порог. – Мы с ним созвонились. Он у подруги был. Сейчас уже едет. Сказал – у вас подождать.

Говоря это, Рык вынул из внутреннего кармана осеннего пальто бутылку водки.

Взгляд Соповой сделался мягче и даже ласковей.

– Томка! – нарочито громко крикнула она внутрь квартиры. – Накрывай на стол, у нас гости!

В коридоре появилась полная девица с прыщавым лицом и в мятом халате.

– Мам, – капризно протянула она, – мне на работу рано вставать. Разбирайся сама.

Не разуваясь, вся компания прошла на кухню.

Соповы когда-то жили хорошо. Это сразу бросалось в глаза. Просто трехкомнатная квартира улучшенной планировки, которые строили перед самым развалом Союза, была запущена. Розового цвета обои на уровень человеческого роста засалены и местами свисали клочками. Кухонный гарнитур пожелтел, газовая плита была коричневой от потеков жира.

Рассевшись за столом, компания выставила бутылку и выжидающе уставилась на хозяйку.

Догадавшись, что последнее слово за ней, она засуетилась. Достала четыре разных рюмки, поставила перед ними нарезанные соленые огурцы, хлеб и колбасу, при этом не переставая лепетать слова извинения, что сегодня заработалась, поэтому не успела даже ничего приготовить.

Все молча выпили. Рык посмотрел сначала на часы, потом на Клина:

– Чего он так долго?

– Может, с машиной что, – пожал плечами Клин и, достав трубку сотового, набрал собственный номер.

– Сапа, привет! – покосившись на хозяйку, он расплылся в улыбке. – Ну, ты че так долго? Мы у тебя… Да… Как договаривались… Ни фига себе! И что ты предлагаешь? До утра здесь торчать?

– Чего он там? – дождавшись, когда Клин закончит говорить, спросила, часто моргая, тетя Маша.

– Часа через два будет. – Клин обвел всех расстроенным взглядом, остановив его на почти пустой бутылке. – Сломалась машина. Пока, говорит, определю на стоянку, потом своим ходом доберусь, не меньше двух часов пройдет.

– Гони за второй, – Рык толкнул Портоса в бок. – Не сидеть же насухую.

– Я за рулем, – напомнил, поднимаясь из-за стола, Портос.

– Мне рано вставать на работу, – как бы невзначай заметил Клин.

– Я что, один, по-вашему, пить буду? – Рык сделал лицо удивленным. – Тетя Маша, вы как?

– У меня отгул завтра, – она делано улыбнулась, оголив ряд потемневших от никотина зубов. – Так что составлю компанию.

– А чего дочка ваша не выходит? – спохватился Рык. – Познакомились бы…

– Томка! – позвала мать. – Иди сюда!

Компания засиделась до глубокой ночи. Женщины не заметили, как среди трех стоявших на столе одинаковых бутылок водки появилась новая – пузатая, с крепким ликером.

– Специально для дам! – разливая сладковатый напиток в стаканы, стоящие напротив матери и дочки, приговаривал Рык.

Уже никто не вспоминал про Сапу. Кухню заполнил густой табачный дым. Женщины стали говорить громче.

Неожиданно тетя Маша, почувствовав неладное, схватилась сначала за живот, потом, соскочив со стула, принялась растирать сухонькими кулачками грудь.

– Ой! Что-то нехорошо мне. – Ее враз посиневшие губы исказила гримаса боли. Шатаясь, она побрела в комнату, налетая на углы.

В отличие от матери, Тома умирала тихо. Съежившись и скрестив на груди руки, она некоторое время сидела, уставившись остекленевшим взглядом в одну точку, потом медленно сползла на пол. Изо рта потекла желтоватая жидкость.

Пятьдесят процентов ликера было заменено обыкновенным этиленгликолем, который быстро сделал свое дело. О смертельной опасности этой жидкости, применяемой в качестве антифриза, Рык узнал еще в армии. Перед каждым переводом техники на режим зимней или летней эксплуатации с солдатами проводились занятия по мерам безопасности, где особую роль отводили работе с этим веществом. Достаточно было одного глотка этой гадости, по вкусу напоминающей лимонад, чтобы отправиться на тот свет.