При таком «хлебниковском» картографическом преобразовании Иерусалим переходит как раз в ту таинственную область на Каталонском атласе, которая содержит неведомый узел пучка локсодром, который нам никак не удавалось идентифицировать. Координаты отраженного Иерусалима приходятся примерно на середину Маныча — цепи соленых озер, геологического наследия пролива, который в доисторические времена соединял Каспийское море с Черным. Вновь подчеркну, что разгадка этого узла на Каталонском атласе так не отыскивается, но размышления над ней приводят к интересному картографическому преобразованию, которое находит свое развитие в следующем.

Хлебников всю жизнь работал над «Досками судьбы» — книгой, чья идея наследует старинному калмыцкому гаданию по бараньей лопатке, которое уходит корнями в буддийские традиции. Особенно интенсивно поэт работал над ней во время своего пребывания в Персии, которая интересовала его с юных лет как некий исход из реальности в райские наделы свободы и живого религиозного чувства, где возможно полное осуществление его футуристического предназначения. В «Досках судьбы» Хлебников с помощью степеней 2 и 3 пытался вывести Формулу Времени и связать ею значимые исторические события. В этой связи его интересовала исламская традиция, согласно которой исламский мессия — мехди — явится в мир Повелителем времени.

Оперирование степенями 2 и 3 и попытки с их помощью провести калибровку новейшей хронологии соответствуют описанному выше картографическому преобразованию не времени событий, а мест событий, согласно которому все числовые калибровки (градусы, минуты, секунды) координат происходят в системе кратности 6 = 2x3, 36(0) = 22 х 32(0).

16 января 1922 года в Москве, за полгода до смерти, Хлебников записал в «Досках судьбы»:

«Струны шара» — как раз и есть наши локсодромы, меридианы и параллели. Вышеизложенное предположение провоцирует проанализировать материал «Досок судьбы» с точки зрения картографических преобразований, попробовать найти в их материале пространственные соответствия. Но и без того уже сейчас можно предложить ключ к структуре мышления Велимира Хлебникова, основанный на описанном картографическом преобразовании относительно центра симметрии дельт двух великих рек. Этот русский поэт, как никто другой из современников, находился на острие луча времени, проникавшего в XX век, высвечивая его апокалипсические битвы и с ними — великие научные открытия, революционное развитие научной мысли.

Объединение пространства и времени должно было неизбежно повлиять на мировидение Хлебникова, учившегося математике в Казанском университете, ректором которого некогда был Николай Иванович Лобачевский, автор «Пангеометрии», предвестницы математического аппарата общей теории относительности. К тому же Хлебников — Председатель Земного Шара. И вправе поступать с земным шаром, по крайней мере с его поверхностью, как угодно. Таким образом, нам представляется закономерным в изучении структур мышления Хлебникова наконец породнить время с пространством, так как XX век, мышление новой эпохи находились на кончике пера Велимира Хлебникова, этого великого объединителя, примирителя религий и цивилизаций, сторон света и времен.

Разведывая структуру исторического времени, он прощупывал структуру пространства.

Интерес к масонам у меня несколько раз менялся от настороженности к любопытству. Старшие мои классы пришлись на начало перестройки, отличавшейся повышенным вниманием к запретным плодам и сенсациям. Я учился в школе при МГУ, основной учительский состав набирался из числа университетских преподавателей, и литературе нас обучала одна миловидная дама, недавно защитившаяся на филфаке. Она каким-то образом оказалась ревнительницей общества «Память» и после обсуждения идей, побудивших Пьера Безухова обратиться к масонам, устроила нам факультатив, на котором рассказала о мировом жидомасонском заговоре; о том, что еще со времени строительства Первого Храма евреи претендуют на ведущую роль в обустройстве Вселенной; а также что среди частных проектов заговора находятся такие успешные рок-группы, как «Beatles» и «Rolling stones».

К счастью, вскоре после лекции по курсу истории русской литературы, который Андрей Леонидович Зорин читал нам на кафедре истории культуры МФТИ, я заинтересовался русскими масонами вообще и деятельностью Николая Ивановича Новикова в частности. При этом символическое значение масонского ритуала с использованием отвеса, треугольника и циркуля стало яснее. Но все равно относительно легенды о великом строителе Храма — мастере Адонираме, который был убит подмастерьями, пытавшимися выведать у него пароль доступа к высшим ступеням знания, — оставалась убежденность, что корни ее находятся в Танахе и при случае не составит труда их отыскать. Однако даже некоторые простые заблуждения могут длиться много лет.

В 1994 году в Сан-Франциско я познакомился с художником Халом. Человек он был добрый и рьяный, всегда готовый отправиться в путешествие за смыслом. Жил Хал в дешевом отеле; отец его умер, когда сыну было шестнадцать, а пожилая мать давно переехала в Jewish Home, откуда не уставала звонить сыну — с целевыми указаниями, как ему исправить свою жизнь.

Хал был художником-акционистом. От его перформансов оставались только огромные цветные фотографии, на которые он тратил свободные деньги, зарабатываемые доставкой пиццы и службой в охранном агентстве.