Шрифт:
Возникающее в конце концов желание узнать что-нибудь о могущественном, но безвестном для нас султане — естественно. И прежде чем мы перенесемся в Константинополь, остановимся на одной интересной детали картины, которая обогатит смыслом нашу траекторию наблюдения. Это пороховница, прикрепленная к поясу казака, сидящего с обнаженным торсом. При серьезной игре казаки снимали рубахи, чтобы не иметь возможности подложить карты за пазуху или в рукав. И вот мы видим у поясницы этого весело ухмыляющегося казака, с залихватски закрученным вокруг уха оселедцем, инкрустированную вещицу — часть боевой амуниции — сосуд с длинным горлышком, через которое ссыпается на ружейную полку порох.
Теперь нам следует вглядеться в картину Репина еще более внимательно — чтобы обнаружить удивительное обстоятельство: центральный узор пороховницы представляет собой еврейскую золоченую шестиконечную звезду — Щит Давида.
Репин тщательно подходил к срисовыванию казацкого снаряжения. Во множестве эскизов он использовал коллекцию знатока старого Запорожья Дмитрия Яворницкого. Так что сомнений в принадлежности пороховницы к казачьей амуниции нет никакого. Но возникает вопрос: каким образом Щит Давида — символ мирных евреев — попал на оружейную принадлежность?
Единственная правдоподобная гипотеза состоит в том, что пороховница принадлежала караимам (или только была ими изготовлена), широко проживавшим в Крымском ханстве. Достаться казакам она могла в качестве трофея.
Одно из наиболее знаменитых мест проживания караимов — Чуфут-Кале («Еврейская крепость»), средневековый город-крепость, основанный в IV–V веках в Крыму близ Бахчисарая. Религия караимов (потомков древних тюркских племен, исшедших из Хазарского каганата) была фундаменталистским толком иудаизма, отрицавшим значение Талмуда. Чуфут-Кале стал резиденцией первого крымского хана; традиционно здесь же содержались высокопоставленные военнопленные (способные себя выкупить; людей же небогатых продавали в рабство в Каффе, нынешней Феодосии) и располагался государственный монетный двор.
По быту и одежде почти ничем не отличаясь от татар, караимы жили замкнутой общиной, занимались торговлей и ремеслом. Подражая иерусалимской топонимике, окрестности Чуфут-Кале караимы именовали своеобразно: здесь есть и Иосафатова долина погребений, и Масличная гора, и источник Юсуп-Чокрак («Фонтан Иосифа»), а у подножия крепости протекает пересыхающий летом Кидронский ручей.
Не исключено, что здесь же, в Чуфут-Кале, и была произведена та пороховница, добытая казаками в одном из Крымских походов.
Вернемся к султану. Что пишут ему запорожцы? В письменной истории Запорожской Сечи имеется несколько апокрифов, одному из них мы последуем.
Письмо запорожских казаков к султану в благозвучном переводе:
Запорожские казаки турецкому султану!
Ты — шайтан турецкий, черт, проклятого черта брат и товарищ и самого Люцифера секретарь! Какой же ты, к черту, рыцарь, когда голым задом ежа не убьешь? Черт гадит, а твое войско пожирает. Не будешь ты, чертов ты сын, сыновей христианских под собой иметь, твоего войска мы не боимся, землей и водой будем биться с тобой, чтоб тебе пусто было.
Вавилонский ты повар, Македонский колесник, Иерусалимский пивовар, Александрийский козлодран, Великого и Малого Египта свинопас, Подолянская злодеюка, Татарский сагайдак, Каменецкий палач и всего света и подсвета шут, а для нашего Бога — дурак, самого аспида внук.
Вот так тебе запорожцы ответили, никчемный! Не годен ты и свиней христианских пасти! Числа не знаем, ибо календаря не имеем, месяц в небе, год в книге, а день такой у нас, какой и у вас!
Подписали: кошевой атаман Иван Сирко со всем войском Запорожским.
Мехмед IV, по прозвищу Авджи (Охотник), получивший его за свою страсть к спорту и охоте, — девятнадцатый османский султан, правивший в 1648–1687 годах. Сын Ибрагима I, свергнутого янычарами, и наложницы, Мехмед вступил на престол в 1648 году. Время его малолетства отличалось беспорядочным двоевластием его матери и бабушки, благодаря чему в 1656 году венецианцы у Дарданелл одержали над османцами блистательную морскую победу и были остановлены перед Константинополем только что назначенным великим визирем Мехмедом Кепрюлем.
Теперь же, чтобы дополнить образ султана, мы вспомним одного небезызвестного современника — как его, так и запорожских казаков и оружейников-караимов — Шабтая Цви.
Шабтай Цви — знаменитый еврейский лжемессия, возглавивший массовое мессианское движение XVII века, охватившее почти все еврейские общины. Родившись в 1626 году в Измире в семье византийских евреев, Цви получил хорошее религиозное образование, одним из учителей его был каббалист и раввин Иосиф Искафа. С юных лет он возглавлял группу молодежи, чьи занятия были посвящены Талмуду и каббале, молитвам и медитациям, обсуждению мессианских чаяний, вызванных тяжелейшим положением еврейского народа в связи с погромами Богдана Хмельницкого на Украине. В 1648 году Шабтай Цви объявил себя спасителем Израиля, однако поддержки в общине не нашел; он переселился в Салоники, но и там его идеи не имели успеха.
Тем не менее Шабтай Цви предпринял масштабные пропагандистские усилия, выразившиеся в его многочисленных поездках по еврейским общинам Османской империи. В одной из общин Египта, где он был хорошо принят, Цви женился на беженке из Польши по имени Сара, которая стала его соратницей.
Вскоре после женитьбы Шабтай Цви приехал в Землю обетованную, где встретил Натана из Газы — молодого проповедника, поддержавшего его и разославшего по еврейским общинам призыв ко всем встать под знамя мессии, которым 31 мая 1665 года Шабтай Цви публично себя объявил.