Стучу несколько раз. Так и не дождавшись ответа, вхожу в дом. Роман точно здесь, и не только потому, что его вишневый «астон-мартин» стоит у дороги. Я чувствую его присутствие, а он, как ни странно, меня не чувствует, иначе давно бы выглянул.

Захожу в гостиную, в кухню, заглядываю через окно в гараж — везде темно и ни души. Приближаясь к спальне, громко окликаю Романа по имени — не хочу застать его врасплох в какой-нибудь неловкий момент.

Точно, он тут. Лежит посреди громадной кровати под пышным пологом с кистями, совсем как в нашем с Дейменом Версале в Летней стране. На нем выцветшие джинсы, белая полотняная рубашка не застегнута, глаза закрыты, на голове — наушники, а к груди он прижимает фотографию Трины в рамке. Останавливаюсь в нерешительности — может, лучше сейчас уйти? В другой раз поговорим…

— Черт возьми, Эвер, неужели ты опять вышибла дверь?

Роман садится, швыряет наушники куда-то в сторону и аккуратно убирает фотографию в ящик прикроватного столика, ничуть не смущаясь, что его застали в такую сентиментальную минуту.

— Тебе не кажется, что ты слегка заигралась, дорогуша? — Он встряхивает головой и пытается пригладить золотистые кудри. — Серьезно, никакого покоя нет! Если не ты, так Хейвен… — Он со вздохом спускает босые ноги с кровати, но не встает, а остается сидеть. — Вы меня совсем измотали — понимаешь, о чем я?

Наверное, не Надо бы этого говорить, но я не могу справиться с любопытством.

— Ты… медитировал?

Мне всегда казалось, что единение с Вселенной не в его стиле.

— А что? Нельзя? — Он потирает лоб и вдруг произносит: — Если угодно, я пробовал найти Трину. Не у тебя одной, знаешь ли, имеются особые способности.

Да я и сама догадалась, и ответ на следующий вопрос тоже знаю заранее.

— И как, нашел?

Готова поспорить, что нет, особенно если вспомнить все, что я знаю о Стране Теней.

На его лице отражается боль.

— Нет. Не нашел. Довольна? Когда-нибудь я все равно ее отыщу. Ты не сможешь разлучить нас навеки. Отыщу, я так решил.

Глубоко вздыхаю, а про себя думаю: «Ох, лучше не надо. Тебе там не понравится». Ужасно стыдно вспоминать, как я обманывала его, притворяясь Триной, — хоть я тогда и была не в себе.

Впрочем, вслух я ничего не говорю. Просто стою, собираюсь с мыслями. Жду подходящего момента.

— Слушай, Роман…

Мотнув головой, начинаю сначала. Твержу себе, что я смогу, у меня обязательно получится, и откуда-то приходят силы посмотреть Роману прямо в лицо.

— Все не так, как ты думаешь. Я не собираюсь играть ни в какие игры, соблазнять тебя или дразнить, не собираюсь ничего требовать — по крайней мере, не в том смысле, как ты думаешь. Я пришла…

— За противоядием. — Он снова укладывается, вытянувшись на смятых шелковых простынях и скрестив руки на груди. — Упорная ты, Эвер, что есть, то есть. Как только не надоедает? Каждый раз придумываешь новый подход и все равно уходишь с пустыми руками, хотя я для тебя создал все возможности. Невольно задумываешься: а нужно ли тебе это на самом деле? Может, ты просто внушила себе, что нужно, а твое подсознание упирается, потому что знает правду. Глубинную темную правду… — Судя по блеску в глазах, Роман прозрачно намекает, что ему известно о чудовище, и это его страшно веселит. — Извини, золотко, не могу не спросить: как к твоим визитам относится Деймен? Вряд ли они его сильно радуют, равно как и то, что Майлз вот-вот раскроет кое-какие его секреты. У Деймена их много, секретов-то. Ты и не представляешь…

Спокойно и доброжелательно киваю. Не поддамся на провокацию, я уже не та, что раньше.

— Так он знает, где ты сейчас?

— Нет. Не знает.

Но скоро узнает, если вспомнить эсэмэску, которую я ему отправила из машины. Как только выйдет из кинотеатра с Авой и двойняшками, проверит мобильник, увидит мое приглашение провести вечер в «Монтедже» и сразу все поймет. А пока не знает, не-а.

— Ясно. — Роман окидывает меня взглядом. — Вижу, ты хоть умылась-причесалась. Кстати, выглядишь неплохо. Прямо-таки сияешь. Открой, в чем секрет?

— Медитация! — улыбаюсь я. — Очистить мысли, сосредоточиться на позитиве… Все в таком духе.

Роман закатывается хохотом, трясясь и всхлипывая от смеха, а мне хоть бы что.

Когда истерика стихает, Роман говорит:

— Старина Деймен и тебя сманил в Гималаи? Вот дурной дедуля, ничему не учится…

— Прости, а разве ты сейчас не медитировал?

— Это совсем другое, золотце ты мое! Я искал одну вполне конкретную особу, а не взывал к какой-то выдуманной вселенской ерунде. Пойми, Эвер, мы существуем здесь и сейчас! — Он хлопает рукой по изголовью. — Вот — наш рай, наша нирвана, наша Шангри-Ла, называй как хочешь. — Его брови ползут вверх, язык облизывает губы. — Больше ничего нет, ни в буквальном, ни в переносном смысле. Отыскивать какой-то высший смысл — только время зря тратить. У тебя, правда, времени навалом, но все-таки обидно смотреть, как ты его транжиришь. Деймен плохо на тебя влияет. — Роман ненадолго задумывается. — Ну что, попробуем еще разок? Ты ко мне пришла, вся такая красивая, а я уже готов тебя простить за прошлое — на мне все быстро заживает. Кто старое помянет, и так далее. Только не притворяйся больше Триной и не пробуй меня подловить, тогда мы отлично поладим. Хотя ты меня уже несколько раз отшивала, странное дело, от этого ты нравишься мне еще больше. Ну, что скажешь?

Он с улыбкой отпихивает подушку, освобождая для меня место рядом с собой.

Сегодня его фокусы на меня не действуют. Я в самом деле подхожу ближе, однако по совсем иной причине.

— Я пришла не за этим.

Роман пожимает плечами, будто ему все равно.

Спрашивает, рассматривая идеально ухоженные ногти:

— Тогда зачем? Давай, выкладывай, а то скоро Хейвен придет с концерта. Думаю, ни тебе, ни мне очередные скандалы не нужны.

— Я не хочу вредить Хейвен, — вздыхаю я. — И тебе тоже зла не желаю. Я пришла обратиться к лучшим сторонам твоей натуры, только и всего.