– Зараза, – с чувством сказала Вероника, – сдала меня своему хахалю за просто так. Сволочь!

Она пнула ногой кресло, но оно было привинчено к полу, и Юлия даже не шелохнулась. Мелькнула мысль – бросить все как есть и уносить отсюда ноги. А эта дрянь пускай сидит тут хоть до скончания века! Пусть о ней этот козел позаботится!

Да, позаботится он, как же... Вероника вспомнила, как этот тип разговаривал с Юлией. И оставил ее здесь – в таком виде... Нет, все же нужно что-то делать, так просто человека оставить на смерть она не может. Хотя и не питает к Юлии теплых чувств.

Вероника легонько тряхнула Юлию за плечи:

– Эй, ты меня слышишь?

Никакого эффекта. Она притронулась к Юлиной руке. Та была такой холодной, что Вероника всерьез испугалась – может, эта несчастная уже умерла?

В панике она развязала ремни на ее руках и попыталась найти пульс. Но не нашла, потому что ее собственные руки дрожали. Она рывком подняла голову Юлии. Лицо это было ужасно! Рот полуоткрыт, губы распухли, виднелся посиневший кончик языка, и сбоку на подбородок стекала струйка слюны.

– Эй! – вновь позвала ее Вероника. – Очнись!

Она помахала перед этим страшным лицом растопыренной ладонью. Вдруг глаза Юлии раскрылись, но Веронику это не обрадовало. Потому что в глазах Юлии не было ничего. Ни страха, ни боли, вообще – ни малейшего проблеска сознания. Абсолютно пустые глаза!

Вероника раньше думала, что так просто не бывает... что такое невозможно.

– Да приди же ты в себя! – она сильно тряхнула Юлию за плечи, как тряпичную куклу, так что у той клацнули зубы.

И тут из горла несчастной вырвался стон, даже не стон, а хриплый вопль. Юлия дернулась и снова затихла.

– Уже лучше. – Вероника даже обрадовалась, – значит, живая!

Она оглянулась. На крошечном шатком столике стояла бутылка минеральной воды. Вероника поднесла бутылку к губам Юлии, но вода пролилась на одежду.

– Опять – двадцать пять! – возмутилась она.

Как видно, злодей применил глубокий гипноз или еще какое-то сильнодействующее средство, и теперь вывести ее из транса может только он сам. Вероника похлопала Юлию по щекам, сначала слабо, потом сильнее, та захныкала, как обиженный ребенок, и заслонилась руками. В глазах ее мелькнуло что-то человеческое. Тогда Вероника принялась растирать ей руки, они распухли, явственно виднелись следы от ремней. Все-таки этот тип – самый настоящий садист!

Юлия пошевелилась и застонала.

– Слушай, мне некогда! – рассердилась Вероника. – Тут опасно находиться. Твой ненормальный любовничек может вернуться в любую минуту!

Вновь она поглядела Юлии в глаза и не увидела там ничего обнадеживающего.

Она решила уже бросить все и уйти и тут, машинально сунув руку в карман, обнаружила там булавку. Она таскала ее с давних времен – когда у нее часто рвались колготки, отваливались каблуки, ломались молнии. Когда на ходу терялись пуговицы и приходилось закалывать юбку булавкой. Машинально отметив, что за последние несколько дней ничего подобного не случалось, Вероника достала булавку и с размаху всадила ее Юлии в предплечье. Та дернулась было, но снова затихла. Вероника уколола ее в другую руку, потом еще раз...

– Ой! – Юлия подняла голову, тряся рукой. – Ты что делаешь?! Больно же... – На лице ее проступило удивление, потом – узнавание: – Ты... ты что тут делаешь?..

Она тут же захрипела и закашлялась, так что Вероника решила не отвечать. Вместо этого она протянула Юлии бутылку с водой. Та взяла ее, не глядя, и присосалась надолго.

– Ну? – спросила она, отдавая бутылку. – Так что ты тут делаешь?

– А ты? – насмешливо сказала Вероника.

Тон у Юлии был обычный, высокомерный, как и прежде. Но сейчас, в ее таком жалком и беспомощном положении, это могло вызвать у Вероники только злой смех.

– Я... – Юлия подняла руку и заметила, что она грязная и распухшая. Потом оглянулась и осознала, что сидит в жутком пыточном кресле, с привязанными ногами. – Что это?!

– Ты что – совсем ничего не помнишь? – спросила Вероника.

– Я... Мы с Германом сели в машину... он сказал, куда ехать... больше ничего... – Юлия поморщилась и потрогала ногу. – Совсем не чувствую, затекла...

Непослушными пальцами она попыталась отстегнуть ремни. Не получилось. Веронике пришлось сделать это самой. Юлия со стоном начала массировать щиколотки.

– Господи, как больно!

– Ничего, пройдет, – Вероника отвела ее руку. – Так что с тобой произошло?

– А тебе это зачем? – Юлия глянула зло.

– А затем, что ты на меня навела своего урода! – так же зло ответила Вероника. – Вот скажи, что я тебе плохого сделала?

– Ты? Мне? – сквозь зубы повторила Юлия с обычной своей высокомерной интонацией, но тут Вероника схватила валявшееся на столе крошечное зеркальце и показала Юле ее лицо. – О боже!

– Да уж, хороша, – сказала Вероника, – красавица просто... Так что на твоем месте я бы не очень-то нос задирала!