И тут Юлия заплакала – по-детски, от души, размазывая по щекам слезы и утирая их рукавом.

– Ну хватит. – Вероника протянула ей влажную салфетку.

Все это хранилось в ее кармане с тех самых времен, когда неожиданно могла размазаться тушь или шариковая ручка вдруг протекала. Теперь-то такого с ней не случалось!

– Что он со мной сделал?! – сквозь слезы запричитала Юлия. – Что же он со мной сделал?!

– Так чего же ты с ним валандаешься, с козлом вонючим? – не выдержала Вероника. – Муж у тебя такой хороший...

– Ты много знаешь... – Юлия глянула на нее недоверчиво.

– Я ухожу. – Вероника повернулась к двери. – Тут очень скоро может стать весьма жарко... Ты можешь остаться и ждать своего...

– Я с тобой! – Юлия вскочила на ноги и тут же со стоном рухнула в кресло. – Ноги не идут... – Она вновь принялась растирать щиколотки. – Подожди немного, я боюсь одна...

– Тогда расскажи, что тут происходит!

– Если бы я знала... – вздохнула Юлия.

– Как тебя вообще угораздило связаться с таким уродом?

– Он не урод... Но это долгая история... – Юлия опустила глаза.

– Ничего, минут двадцать у нас есть. Он, я так понимаю, поехал искать меня? На работе меня нет, да там уже и закрыто все, дома – тоже... Так что провозится он часа два, если, конечно, не умеет летать!

– Нет, летать он не умеет, – серьезно ответила Юлия, – а вот все остальное... Может так человека скрутить! Вот как меня... Забудешь, кто ты есть... Черт, как ногам больно! – Она затопала по полу, потом сняла туфли, принялась растирать ступни.

– Как ты с ним познакомилась? Кто он вообще такой?

– История моя неинтересная, – вздохнула Юлия. – Ну, жила я в маленьком захолустном городке, веришь – иногда даже название его забываю! И это хорошо. Хоть бы вообще о нем забыть! Ничего там интересного не было: фабрика мебельная, завод консервный... Родители мои – вот кто уроды настоящие!

– Пьяницы, что ли?

– Да нет, – с тоской протянула Юлия, – это бы еще ладно, это как у всех. Они, понимаешь, все хотели разбогатеть. Но – честно свои капиталы заработать.

– Что же тут плохого? – Вероника пожала плечами и незаметно поглядела на часы.

– Ты слушай! Значит, выкупил папаша на последние деньги гостиницу привокзальную. Ну, была у нас там... одна на весь город. И решил устроить там отель. Внизу ресторан, наверху – комнаты для гостей. Там все развалилось, денег на ремонт нужна была чертова туча. А где их взять? Продал он квартиру, которую ему в свое время от фабрики дали, стали мы в гостинице жить. Ну, кое-как ремонт сделали, открыли отель, внизу – кафе. И что? Ума-то у папаши не хватило сообразить, что город-то наш – дыра дырой, кто в него по собственной воле поедет?! Раньше в той гостинице вонючей командировочные ночевали, с мебельной фабрики. Или кто-то приезжал из областного начальства. А теперь-то фабрика еле дышит, консервный завод сам по себе, а начальство в этот клоповник никакими калачами не заманишь!

– Разорился твой отец?

– Да нет... – Юлия помрачнела. – Облюбовали его отель братки. Этих-то везде хватает! Ну, погуляют в ресторане, а потом – по номерам... с девицами развлекаются. В общем, вместо гостиницы получился у моего папаши форменный бордель. А ему хоть бы что – деньги платят, и ладно. Опять же крыше ничего отстегивать не нужно – они сами крыша и есть. Работать нас с матерью заставлял с утра до ночи. Это же все убрать нужно, вычистить! Иногда спать лягу в номере, только усну – он идет: вставай, я, мол, эту комнату сдал! Ну и ползешь, сонная, в другой номер, а то и некуда, так на чердаке на раскладушке ляжешь...

– А как же ты в наш город попала?

– А вот как. – Юлия прерывисто вздохнула, взглянула на собеседницу. – Ты когда выросла?

– В двадцать лет, – усмехнулась Вероника. – А ты?

– А я – в пятнадцать. Раньше была такая тощая замухрышка, а тут за одно лето вымахала и разрослась. До этого братки, что у нас время проводили, ко мне даже неплохо относились. Вызовут убрать там или принести чего-то – денег дадут. Только папаша у меня все отбирал. А тут осенью гуляла компания, меня как увидели – так и обалдели. Ну надо же, говорят, какая ты стала! И один глянул так серьезно, так что мне нехорошо от его взгляда стало.

Ну, потом закрутилась карусель, в конце дня я от усталости ног под собой не чуяла. Эти все по номерам разошлись, а трое других тоже пошли в номер, но без девиц – нам, говорят, серьезный вопрос решить надо. Потом звонят отцу – пришли горничную, пускай она нам выпить еще принесет. Он и послал меня, сволочь, знал небось, чем дело кончится!

– И что?

– Да то! – зло ответила Юлия. – Прихожу, они все пьяные, дверь заперли да и изнасиловали меня – все трое!

– Ой! – Вероника прижала руки к щекам. – Ужас какой!