– Все так говорят! – припечатала Юлия. – Ладно, некогда мне тут с вами базарить, я ухожу!

В это время дверь комнаты распахнулась, и в нее ввалились пробившиеся с боем Генрих с Рудольфом. Выглядели они не лучшим образом. У Рудольфа темнели синяки под обоими глазами, нос его распух и кровоточил. Но Генрих после встречи с котом выглядел гораздо хуже: его лицо и голова были располосованы когтями, кровь тонкими струйками стекала по щекам.

– Боже мой! – испуганно воскликнул Воронов. – Кому-то еще хуже, чем мне! Причем гораздо хуже!

Сочувствие, однако, не лишило его природной осторожности, свойственной обитателям коммунальных квартир.

– Кто вы такие? – осведомился он, разглядывая незнакомцев. – Что вам нужно?

– Мы вот ее родственники, – Рудольф кивком показал на Юлию. – Я, конкретно, – двоюродный брат, из Семипалатинска, а вот он – троюродный дядя, из Кишинева. А от тебя нам нужно, чтобы ты помалкивал и не путался под ногами.

– Но позвольте, это все же моя комната! – возмутился было Воронов. Однако при виде плачевного состояния, в котором находились незваные гости, возмущение его вновь сменилось сочувствием. Их грубость он списал на последствия стресса.

Леонид Платонович полез в аптечку, чтобы предложить окровавленному незнакомцу бинты и йод. Генрих, которому кровь заливала глаза, не разглядел, что он достает, и вообразил, что хозяин комнаты намерен оказать сопротивление. Долго не раздумывая, он ударил Воронова в челюсть. Несчастный преподаватель рухнул на пол с выражением обиды и недоумения на лице.

– Вот так-то оно лучше, – удовлетворенно проговорил Рудольф и повернулся к Юлии: – Ну, показывай – где табакерка? Только не вздумай водить нас за нос, а то разукрасим тебя так, что никакой фотошоп не поможет! Хоронить в закрытом гробу придется!

Это звучало более чем убедительно, особенно учитывая то, что Генрих уже вытащил свой нож.

– Вон там она! – и Юлия показала на сумку Вероники.

Рудольф подскочил к сумке, запустил в нее руку и через несколько секунд с победным криком вытащил оттуда табакерку:

– Вот она!

– А с ней что делать? – Генрих выразительно поглядел на Юлию. – Не можем же мы ее просто так отпустить!

– Не можем... – согласился Рудольф.

– Эй, мужики, вы что задумали? – проговорила Юлия, испуганно попятившись. – Я вам табакерку отдала, давайте разойдемся по-хорошему... вы же меня обещали отпустить, если я вам ее отдам...

– Мало ли что мы обещали! – Генрих двинулся к ней с угрожающим видом.

Но в это время дверь комнаты распахнулась от мощного толчка. На пороге стояли три былинных богатыря – в центре невысокий, но плечистый и коренастый Григорий Ломакин с подбитым глазом и рассеченной губой, а по сторонам от него – братья-близнецы, Геша и Кеша.

– Вот эти, что ли? – осведомился Геша (или Кеша), хмуро разглядывая Рудольфа и Генриха.

– Они самые! – ответил Ломакин, плотоядно облизываясь.

– Хлипкие какие-то! – с сомнением протянул Кеша (или Геша).

– Это они только с виду такие, – возразил Григорий. – Как до дела доходит – дерутся здорово. Вон какой фонарь мне засветили!

– Ну, это мы сейчас посмотрим, как они дерутся! – проговорил один из близнецов и пошел в атаку.

– Эй, мужики, вам чего надо? – Рудольф отступил, оглядываясь. – Вы что, на неприятности нарываетесь?

– Это мы сейчас поглядим, у кого здесь будут неприятности! – процедил Ломакин, и драка закипела с новой силой.

Увидев, что Рудольфу и Генриху сейчас не до нее, Юлия решила воспользоваться удобным моментом и сбежать.

Входную дверь комнаты загораживали дерущиеся, однако она вспомнила, что Вероника говорила о потайной двери, соединяющей комнаты Воронова и Чумовой. Правда, встреча с Дарьей Викентьевной не входила в ее планы, но другого выхода не было.

Потайная дверь была скрыта за книжным шкафом. Однако в комнате Воронова книжных шкафов было несколько, что усложняло проблему. Юлия подбежала к одному шкафу, к другому, но только возле третьего увидела на полу царапины, говорившие о том, что его недавно двигали.

Покосившись на дерущихся (тем было явно не до нее), Юлия отодвинула шкаф от стены. Это оказалось неожиданно легко.

За шкафом она обнаружила скрытую под обоями дверь, пролезла в нее и оказалась в соседней комнате.

Эта была, несомненно, комната Дарьи Викентьевны – она была под завязку завалена узлами и коробками, такими же, как в коридоре. Госпожа Чумовая отсутствовала, должно быть, она отправилась в кухню или в другие места общего пользования. На диване с потертой обивкой сидел ее великовозрастный отпрыск и ел столовой ложкой прямо из сковороды жареную картошку с грибами.