Шрифт:
Можно попробовать начать с кабинета, здесь много подходящих мест для тайника...
– Герман, милый, – проговорила она робко. – Ты не мог бы принести мне чаю?
– Чаю? – Он удивленно взглянул на нее. – С каких это пор ты пьешь чай? Ты всегда пила только кофе!
– Но сейчас я не хочу кофе! – капризным тоном проговорила Вероника. – Принеси мне чаю! Неужели это тебе так трудно?
– Я тебя просто не узнаю... – пробормотал Герман, но тем не менее ушел в кухню.
Вероника быстро оглядела кабинет.
Начать стоило с письменного стола.
Она выдвинула два верхних ящика. В них были только какие-то бумаги и документы. Нижний ящик был заперт, но там бюст никак не мог поместиться.
Осознав этот непреложный факт, она перешла к выстроившимся вдоль стен шкафам.
Два из них были с застекленными дверцами, за этими дверцами виднелись кожаные переплеты старинных книг. Вероника прочитала несколько названий – «Натуральная магия», «Мессмеризм и магнетизм», «Книга мертвых», «Молот ведьм». Остальные названия были на немецком и на латыни.
Убедившись, что бюста здесь нет, Вероника перешла к третьему шкафу. Он был старинным, из резного черного дерева. Дверцы его были закрыты. Вероника вспомнила про свою незаменимую булавку, поковыряла в замке, и – о чудо! – дверцы открылись.
В этом шкафу Герман хранил не книги, а какие-то странные предметы – на одной полке стояли колбы с заспиртованными зверьками, среди которых были крысы, летучие мыши и какие-то мелкие хищники, на другой – человеческие черепа с черными провалами глазниц, на третьей – странные приборы из медных колец и шестеренок.
Но бюста здесь тоже не было.
Вероника разочарованно вздохнула и присела на ступеньку кабинетной лесенки. Больше здесь не было мест, подходящих для тайника. Значит, Герман спрятал бюст не в кабинете, а в другой комнате. Но как обыскать его квартиру, если он не собирается никуда уходить?
В коридоре послышались шаги Германа.
Вероника вскочила с лесенки, чтобы вернуться в то кресло, где сидела перед уходом Германа. При этом она ушибла ногу. Чертыхнувшись, покосилась на лесенку...
И тут ее осенило.
Эта лесенка представляла собой раскладную конструкцию из резного дерева, предназначенную для того, чтобы подниматься к верхним полкам книжных шкафов. Ее можно было разложить на две или четыре ступеньки, можно было превратить в удобный табурет. Боковые деревянные поверхности закрывали середину лесенки от посторонних глаз.
А что, если...
Вероника покосилась на дверь, повернула верхнюю ступеньку на шарнире и заглянула внутрь...
И – о радость! Там, в полости лесенки, она увидела курносую бронзовую голову Максимилиана Робеспьера.
Дверь уже медленно открывалась. Вероника едва успела закрыть тайник и снова уселась на лестницу.
Герман вошел в кабинет с подносом в руках и подозрительно взглянул на нее:
– Что это ты сюда пересела?
– А что, нельзя? – ответила Вероника капризным тоном. – Ты превратил меня в куклу, в игрушку! У меня нет никакой свободы! Ты диктуешь мне каждый мой шаг!
– Раньше тебе это нравилось, – настороженно проговорил Герман. – Что с тобой? Я тебя просто не узнаю...
– Я и сама не знаю, что со мной... – пролепетала Вероника. – Мне все время хочется плакать... я так несчастна...
– Ты не беременна?
– Типун тебе на язык! – Вероника вскочила. – Только этого мне сейчас не хватало!
– Ты хотела чаю, – напомнил ей Герман.
Она взяла с подноса чашку, сделала глоток и вдруг выронила ее, вскрикнула от боли и принялась дуть на руку.
– Да что с тобой сегодня? – раздраженно проговорил Герман. – Ты капризничаешь, всем недовольна, у тебя все валится из рук... ты точно не беременна?
– Да нет, не беременна... – прохныкала Вероника. – Но я ошпарила руку... зачем ты принес такой горячий чай?
– На тебя не угодишь!
– Я ошпарила руку... – повторила Вероника. – У меня будут волдыри... это ужасно... – И она залилась слезами.
– Ты знаешь, что я не выношу женских слез! – раздраженно проговорил Герман. – Прекрати!
– Принеси мне перекись водорода! – проговорила Вероника сквозь слезы. – У тебя есть перекись? Принеси мне ее. Скорее! Если обработать ожог перекисью, волдырей не будет!
Ее расчет оказался верным: раздраженно шипя, Герман удалился на поиски перекиси, лишь бы не слышать ее рыданий и не видеть, как она размазывает по щекам несуществующие слезы.