Валетов вымучил улыбку.

— Моя вам искренняя благодарность! — сказал раздраженно. — Конечно, в колонию отправлять проще. А вот как жить нам потом? Или для вас это уже не важно? — Желая сгладить разговор, он сказал: — Извините, нервы… — и вытер рукавом с лица испарину.

Арсентьев ответил сразу:

— Как жить вам потом — важно! Даже очень. Поэтому в колонии вас учили, дали специальность, на путь направляли. И все для того, чтоб была у вас возможность исправить свои ошибки. После колонии долго гуляли?

— Почти четыре месяца.

— Не много. Вы, Валетов, на жизнь через свою обиду смотрите. Поэтому все у вас с бухты-барахты. За первой судимостью — вторая, третья… Разбазарили годы по колониям. Седой уже стали. Так по жизни идти нельзя. Возраста своего постыдились бы. — Слова были восприняты как должное, но пауза оказалась слишком долгой.

Валетов спрашивал себя: собственно, какое капитану дело до моей жизни? И сам себе ответил: раз спрашивает, значит, есть для чего. Он смотрел виновато. Доказывать «правоту» было нечего.

Арсентьев встал.

— Скажите, Валетов, что по вашему «закону» полагается тому, кто у своего украл? Только прямо и откровенно.

Валетов расценил вопрос как отвлекающий.

— Такому песня спета, — ответил не задумываясь. — Не будет ему оправданий. Только таких среди воров не найдешь. Кто захочет быть настоящей сволочью? — Увлекшись, он стал красноречиво пояснять, что ждет такого нечестивца, и вдруг… замер. Бешено заколотилось сердце. Вспомнил стариков, у которых обманом взял деньги, якобы на лекарство их сыну. И подумал с волнением: «А что, если?.. Нет! Исключено. Откуда об этом знать капитану?» Эта мысль показалась ему настоящей пыткой. Сейчас он презирал себя. И все же он сказал:

— Кто захочет позориться?

— Вы захотели, Валетов!

Арсентьев из верхнего ящика стола извлек папку и прочитал ему протокол опознания и выдержки из заявления Матвеева.

Валетов словно потерял дар речи. Выходило, капитан и впрямь знал о нем больше, чем он предполагал.

— Можно взглянуть? — наконец проговорил он. Прочитав концовку протокола, понял: спорить было бесполезно. И почти закричал: — Вот, значит, о чем разговор! На испуг взять хотите? Почему сразу о заявлении не сказали?

Арсентьев холодно произнес:

— Мне важно было знать, какой вы человек.

— А так не видно?

— Я не верхогляд. По макушкам о людях не сужу.

Валетов склонился и обхватил голову руками.

Потеряв прежнюю невозмутимость, он стал отвечать подробно и обстоятельно.

Арсентьев спросил:

— Как же вы на квартиры вышли?

Губы Валетова растянулись в улыбке:

— Я их на «стук» брал. Звонил, стучал… Когда не отвечали, с подбором ключей работал…

Арсентьев выслушал с любопытством и поинтересовался:

— Не сложно было?

Валетов отрицательно покачал головой.

— Велика важность жулику замок открыть! — сказал небрежно.

Арсентьев знал, что такой тон был гордостью, форсом у воров.

— Конечно! — поддакнул он. — И самое главное, в каждой квартире, как по заказу, ценные вещи оказывались. Везунчик вы, Валетов. Чего на мелочах путаете?

— Ничего особенного. Сейчас пол-Москвы с бриллиантами в ушах ходит! Почему решили, что путаю? — хладнокровно спросил Валетов.

Он понимал, почему так сказал Арсентьев, и ответил так потому, что хотел узнать, что же еще известно о нем.

— Не на «стук» вы шли и не с подбором, — Арсентьев заметил, как дрогнули тонкие губы Валетова. — Говорите правду! Это на наказании не отразится.

— С правдой расчетливо обращаться надо, — горячо проговорил Валетов и, прокрутив в памяти статьи Уголовного кодекса, взглянул на Арсентьева: — Согласен с вами. На сто лет вперед. Темнить не стану. Что было, то было. Я в Новомосковске в гостинице электриком работал. Люксы, полулюксы обслуживал. Люди в них обеспеченные, занятые. Только они лопухи. Все, как один, ключи от своих квартир в номерах оставляли. Взять их на час — дело плевое…

Арсентьев подробно выспросил все о ключах потерпевших и, записав показания в протокол, сказал:

— Вот это другой разговор. А адреса?

Сознавая, что скрывать бессмысленно, Валетов с готовностью ответил:

— Это уже пустяки. Они у дежурных по этажам в карточках указаны. Выбирал, чтоб уж наверняка…

— О камее Лисовского как узнали?

— Он тоже в гостинице жил. С его ключей я мерочку сделал удачно. Но потом повозиться пришлось. У него рабочий день непонятный. То в одиннадцать из дома уйдет, то через два часа вернется… Он мне хорошую разминку дал. Чтоб вычислить его график — неделю тенью за ним ходил. Тогда и услышал в троллейбусе его разговор о камее. Пригодилось. Напомнил о ней, когда застал он меня в квартире. Хоть и артист, а не разобрался. Поверил, что я из ОБХСС, — Валетов был доволен собой.