Шрифт:
— Послушайте, — устало начала я, усаживаясь в кресло. Ноги ныли от танцев, голова кружилась от шампанского — не лучший момент для вразумления донжуанов. — Я ведь уже все вам объяснила. Зачем делать глупости?
Наортэль поджал губы и вскинул голову.
— Я вас не оставлю, невзирая ни на какие протесты!
Не находя слов — по крайней мере, цензурных — я молча на него смотрела.
Мотивы неожиданной страсти не вызывали никаких сомнений: уязвленное самолюбие пополам с удивлением. На какой-то миг даже стало его жаль — в каком же обществе он вращался, чтобы сходу пытаться купить женщину дорогими подарками? Теперь он был весьма решительно настроен, и с него сталось бы отомстить за «прямой посыл». Но и ложиться в постель из жалости и страха неприятностей — явный перебор.
Видимо, сочтя мои размышления благоговейным ступором, Наортэль выдернул меня из кресла и жадно поцеловал. Субтильность телосложения оказалась обманчивой, так что он без особого труда преодолевал мое сопротивление.
И что теперь делать? Разумеется, можно закричать, но только в крайнем случае. Устраивать скандал, а потом объяснять родственникам и друзьям, кто к кому приставал и почему — не лучшая идея. Оставалось надеяться, что Наортэль удовлетворится покорностью и отстанет…
Тщетно: он тем временем прислонил меня к шкафу и перешел к более интимным действиям, видимо, торопясь отпраздновать окончательную победу.
Кажется, придется что-то предпринять, иначе с него станется тут же и отомстить мне за все… Я что было сил укусила нахала за губу и попыталась оттолкнуть.
От боли и неожиданности он разжал руки и прижал ладонь к пострадавшему месту. О, какой укор и недоумение читались в его бирюзовых очах!
С наслаждением влепив эльфу пощечину, я уничижительно взглянула на него. Наортэль ответил прямо-таки по-детски обиженным взглядом. Неужели он и вправду думал, что я растаю от одного поцелуя? Самомнение просто безграничное!
Хм, а я ведь ему губу до крови прокусила… Впрочем, раскаяния я не испытывала. Если бы мальчишка (не по возрасту, а по состоянию души) пошел на приступ из-за нежных чувств, я бы поняла, простила и дала ему шанс. Но в данном случае, ни о каких чувствах речи не было, так что у меня лишь два варианта: расслабиться и получить удовольствие (впрочем, весьма сомнительно), либо отшить так, чтобы впредь было неповадно.
Я и раньше не испытывала к Наортэлю никакого влечения, а теперь он вовсе стал мне откровенно антипатичен. Подчиниться таким домогательствам означало полную потерю самоуважения, не говоря о неизбежных проблемах. Можно применить старый принцип: «Единственный способ общения с хищниками — быть отвратительным на вкус».
Все эти размышления промелькнули в моей голове буквально за несколько секунд — сказывалась профессиональная привычка быстро соображать и оценивать варианты.
— Полагаю, вы слишком увлеклись. — Сложив руки на груди, холодно произнесла я. — Посмейте ко мне еще раз приблизиться, и я подкину папарацци весьма занимательный материал, а также подам заявление в прокуратуру. Полагаю, последствия вы можете представить…
Похоже, Наортэль наконец-то воспринял мои слова всерьез и теперь молча разевал рот, как пойманная рыба.
— Надеюсь, мы больше никогда не увидимся! — закончила я, распахивая дверь.
Он попытался что-то ответить, но, по-видимому, не сумев подобрать цензурные выражения, вылетел прочь.
Хлопнула дверь, я устало прикрыла глаза. Адреналин схлынул, так что теперь дрожали руки и на глаза наворачивались слезы. Пришлось какое-то время сидеть, стараясь глубоко дышать и ни о чем не думать.
Немного успокоившись, я принялась рыться в ящиках стола. С трудом удалось сдержать победный вопль, когда поиски увенчались успехом. Дурная привычка бросать косметику где попало в этот раз оказалась кстати: женщины в нашей компании непременно заметили бы подозрительное отсутствие помады на губах и сделали выводы…
К счастью, гости уже устали и собирались расходиться, оставалось тепло со всеми попрощаться, с нетерпением поджидая, когда я наконец останусь одна. Слава богам, мой день рождения пришелся на пятницу, так что у меня было время отоспаться и отдохнуть…
Утром в воскресенье меня разбудил противный звук: кто-то настойчиво трезвонил в дверь. Нат наверняка отправился за продуктами, пришлось плестись в прихожую и впускать назойливого гостя (все равно поспать не даст!).
Смуглый черноглазый юноша — типичный рома [15] — улыбаясь во весь рот, протянул мне конверт, украшенный вензелями и сургучным оттиском печати с изображением бабочки…
15
Рома — представитель кочевого племени орков.
Письмо гласило:
«Уважаемая госпожа Анна!
Приносим Вам глубочайшие извинения за докучливость, выказанную членом нашего дома. Питаем надежду, что прилагаемый к сему письму чек удовлетворит Ваши требования и послужит вещественным подтверждением наших извинений.
Полагаем, что огласка не в Ваших интересах».
И подпись — Миритиэль, глава дома.
Своеобразное извинение, формальное и вынужденное, и завуалированная угроза в конце… Впрочем, от Наортэля и его дома вряд ли можно было ожидать чего-то иного. Видимо, он всерьез испугался, что я продам эту историю газетчикам, и побежал жаловаться старшему товарищу. Либо глава дома узнал обо всем из своих источников.