Возле штормтрапа стоял мастер Бьёрик.

— В чем дело, юный Гарбуш? — завопил он, когда гномороб возник перед ним. — Куда ты подевался. Я ничего не успеваю, сеть опять перепуталась, твой отец ни с того ни с сего накричал на меня, почему ты... Да что ты делаешь?!

Гномороб оттолкнул его и чуть ли не спрыгнул с ковчега, лишь в последний момент успев схватиться за перекладину штормтрапа.

Он слетел вниз и побежал через мастерскую. Бьёрик что-то вопил с палубы ковчега. Несколько гноморобов оставили работу, удивленно глядя вслед юному карле.

Получив назад шелковый мешочек, Альфар Чермор достал компас и поднял его на ладони. Под хрустальным колпачком стрелка повернулась, указывая в сторону квартала гноморобов. Альфар кивнул, убрал компас обратно, повесил мешочек на пояс и сказал Гарбушу:

— Молодец. Никто не видел, что ты делал? Надеюсь, мне не надо говорить, что ты должен молчать обо всем?

— Я хочу увидеть Ипи завтра, — произнес Гарбуш, сверля взглядом живот Чермора.

— А как тогда мы узнаем, что ты не опустошил пузырек где-нибудь в своих мастерских? К примеру, просто не вылил на пол? Ты ведь не поступил так?

— Нет.

— Ты сделал именно то, что тебе было сказано?

— Да.

— Я верю тебе. Но у меня есть брат, в последнее время он стал таким недоверчивым... В общем, ты получишь Ипи после того, как этот ваш ковчег взлетит и стрелка покажет нам направление.

Ни слова не говоря, Гарбуш развернулся, прошел мимо Дука Жиото, лича и караулившего на улице тюремщика. Миновав двор, он вновь побежал.

Альфар приказал Дуку Жиото:

— Приведи лошадей.

Младший Чермор не любил находиться за стенами Острога. Спеша вернуться, он исхлестал бока скакуна своей черной плетью.

В башне Расширенного Зрачка он увидел Некроса. Когда Альфар вошел, старший брат ходил по комнате от стены к стене.

— Я все сделал, — произнес Альфар с порога. — И не заставляй меня больше выезжать в город.

— А что с ним? — спросил Некрос, указывая на лицо остановившегося в дверях Дука Жиото.

Альфар покосился на тюремщика.

— Уродец, тебе задали вопрос. Говори, кто это разукрасил тебя?

Дук Жиото потупился. Кровь уже не текла, запекшаяся бурая полоса повторяла изгиб раны на щеке и вокруг глаза.

— Да, и где эта карлица? — вспомнил Альфар. — Слышишь меня, уродец? Куда ты ее дел?

— Приказал заковать в верхних камерах, — произнес Дук, не поднимая глаз.

— Нек, ты говорил, мастер Бонзо просил дать кого-то для испытаний нового устройства? Надо будет отправить девку к нему. Эй, как тебя... Дук-Уродец, теперь исчезни отсюда.

Когда тюремщик вышел, Черморы тут же позабыли о нем.

— Аль, там подземный ход, который разветвляется на три коридора! — возбужденно заговорил Некрос. — Может ли один из них быть путем в руины Лабиринта Стихий? Впрочем, неважно. Я прошел немного по всем трем — они ведут в разные стороны, один изгибается к вершине, второй опускается, третий — прямо. Помнишь историю, которая произошла, когда Бесон строил свою Наледь?

— Какую еще историю? — проворчал Альфар, опускаясь в кресло. Младший Чермор помнил ее, но не хотел потворствовать брату в его безумных планах.

— Все ты помнишь, — сказал аркмастер. — Несколько рабочих провалились, потом обнаружили пещеру, от нее вел коридор... Но Хуго Чаттан приказал замуровать вход. Это же то, что мне надо, Аль!

— Ты хочешь пробраться в Наледь под землей? — спросил Альфар Чермор устало. — Чепуха, Нек. Откуда ты знаешь, что хотя бы один из тех ходов ведет к пещере под Наледью? Под землей не получится следить за направлением. Коридор будет изгибаться, ты этого не заметишь — начнешь плутать, пока...

Некрос хлопнул ладонью по столу.

— Иди сюда, взгляни.

На столе лежал пергамент с рисунком.

— Это что? — спросил Альфар, разглядывая его.

— Подобный рисунок вырезан в камне перед входами в коридоры. Пока тебя не было, я пришел сюда, взял пергамент с чернилами, вернулся к дому Архивариуса и успел опять прийти в Острог. Перерисовал рисунок. Как по-твоему, на что это похоже?

— Ну... я бы сказал, что это похоже на план подземных ходов, — произнес Альфар после паузы.

Гарбуш бежал к своему кварталу.

Он страстно желал улететь на ковчеге. Но теперь, если он взлетит, то никогда не узнает, жива ли Ипи. А вернее, он почти наверняка будет знать, что Ипи погибла... Если ее уже не убили.

От этой мысли у Гарбуша зашумело в голове и потемнело в глазах. Нет, скорее всего, пока еще она жива... Но когда ковчег взлетит и стрелка покажет направление — зачем убийцам живая Ипи? И живой Гарбуш? Почему они сказали ему вернуться в тот же дом? Чтобы привести туда Ипи? Нет, потому что дом на отшибе, вокруг нет жилых зданий, никто ничего не услышит и не увидит... Их просто бросят среди других тел в спальне, обольют маслом и подожгут. Возможно, Ипи уже убили. Возможно — нет. Если он улетит, ее точно убьют. Если останется, погибнут оба. Гарбуш бежал не останавливаясь. И громко сопел.