Буга Тэн улыбнулся, показав крупные белые зубы.

— Осталось немного. Сколько времени нужно ворону, чтобы долететь от полуострова Робы до Форы? Еще день, Буга, — и начнется война цехов.

Ранним утром Трилист Геб подошел к зданию городского суда. Капитан надел новые сапоги и начистил пряжки, но свою повседневную одежду на парадный костюм не сменил, хотя супруга и настаивала. И палаш висел в ножнах на правом боку.

У здания уже собралась изрядная толпа: весть, что Темно-Красный Джудекса пойман и суд над ним состоится сегодня, быстро облетела город. Бросив дела, люди потянулись к площади. Этим воспользовалась труппа бродячих труверов и устроила представление. Толпа расступилась, освободив место вокруг помоста. Трилист остановился на пороге суда и привстал на цыпочки, глядя через головы. Музыканты начали играть: засвистела тростевая флейта под названием крумхорн, зацокали колокольчики-глоккеншпили. Толстый юноша тронул струны лютни. Веселый голос запел:

Начав выступление этим жизнеутверждающим прологом, трувер тут же затянул другую песенку, что-то про любовников, некоего Alberta, молодого чара холодного цеха, и дочери аркмастера цеха мясников Albe Bel Vezer — Альбы Прекрасной Внешности (капитан так и не смог понять, последние два слова тоже имя дамы или ее описание). Эта парочка, как оказалось провела «всю ночь вместе до зари», и тут дозорный прокричал, что восходит солнце, а значит, влюбленные должны покинуть друг друга, иначе, не ровен час, заявится отец Альбы, грозный Абацит, или, чего доброго, припрутся сплетники и донесут Абациту про распутство дочери, отец же страшен во гневе и может запросто порубить чара, как рубит свиные туши... Закончил трувер куплетом о том, что низменная, земная любовь не идет ни в какое сравнение с любовью высокой и чистой, однако после подробных живописаний того, чем до зари занимались Альберт с Альбой, Трилист не нашел это убедительным.

Музыканты стали наигрывать новую мелодию, трувер затянул бодрую дансу, песенку для танца. Танцевать, однако, никто не стал — народ ждал казни, ему было не до того. Трувер тут же уловил настроение публики, нахмурил брови, придал голосу мрачность и запел песню, сочиненную вагантами, недоучившимися юнцами из цеховых школ:

Дальше капитан слушать не стал и вошел в здание суда. Трилист решил, что он фац — глупец, как ваганты называли тех людей, кто не мог раскусить их поэзию, проникнуться тонкостью созвучий и изяществом слога.

В коридорах толкались мелкие служащие и клирики, в большом зале на первом этаже расставляли лавки. Геб взбежал по лестнице, кивнул вооруженным слугам, охраняющим короткий коридор, и толкнул дверь.

Трое приосов, которым предстояло быть судьями, поджидали его. Тесть капитана, Велитако Роэл, облаченный в бархатные панталоны и кафтан из тонкой шерсти, с треугольным медальоном на тяжелой шейной цепи, стоял посреди комнаты рядом с Астакусом Геритарским. Астакус, владелец крупнейшей в городе текстильной мастерской и обширных земель на южном побережье, мужчина ненамного старше Трилиста, занимал должность Великого Приоса, главы Приората. Его длинные тонкие пальцы были унизаны перстнями, а одежда — даже богаче, чем у Велитако, хотя Геб заметил, что она не парадная, почему-то Астакус облачился в дорожный костюм. Острые загнутые носы полусапожек Великого Приоса посверкивали золотыми бляшками.

Поодаль сидел Жерант Коско, аркмастер цеха оружейников. Он облачился во все черное — множество кротовьих шкурок пошло на его куртку и штаны.

Велитако важно кивнул Гебу, Астакус Геритарский поприветствовал его сухо, а Жерант что-то долго дребезжал, выражая надежду на здоровье и благополучие капитанской семьи. Трилист слушал его вполуха.

— Садитесь, капитан, — предложил, наконец, Астакус. Сам он расположился за круглым столом, рядом устроился Велитако. Трилист сел напротив. Жерант отошел к окну и замер там, грея старые кости в косых солнечных лучах.

— Я ненадолго, — сказал Геб. — Старшины цехов уже собираются внизу, но не видно никого из чаров. Им отправили приглашения?

— Нашим гонцам не удалось побеседовать ни с одним из аркмастеров магических цехов, — откликнулся Астакус. — Приглашения лишь были переданы слугам. Как видите, аркмастеры не явились, младшие чары тоже не пришли. Мы недовольны, капитан...

— Я не имею отношения к чарам, — возразил Геб.

— Речь о другом. Преступность растет. Нам сообщили, что в доме на окраине Круглой улицы вырезана семья со всеми слугами. В Пепле сгорела Яма... Впрочем, это как раз не волнует нас. Но дом Архивариуса? Он тоже сгорел.

— Знаю, — кивнул Геб.

— А сам Архивариус? Где он? Если старик погиб, Октон Маджигасси придет в негодование...

— Архивариус жив. Я лично помог ему добраться до Универсала.

Астакус наклонился вперед, положив руки на стол. Отраженный перстнями свет чуть не ослепил капитана.

— Архивариус в пирамиде? А Владыка?

— Его я не видел.

Великий Приос переглянулся с Роэлом.

— Вы уже выяснили, как сгорел дом? Это был случайный пожар или поджог? Архивариуса хотели убить?