– Даниэль, останьтесь… Вам нужна медицинская помощь, и я обязана ее оказать. Сейчас оформлю на вас санаторно-курортную карту и назначу курс процедур.

Ольга Игоревна попрощалась и вышла, оставив их наедине.

Так странно встретившиеся брат и сестра не могли отвести друг от друга взгляда.

– Обнимемся? – спросил Даниэль и приблизился к Розе.

Она неловко прильнула к его груди, позабыв о том, что может причинить ему боль.

– Извини…

– Ничего.

– Ты знал? – спросила она.

– О тебе? Узнал неделю назад… Иначе бы давно разыскал, – прямо и честно посмотрел Розалинде в глаза Даниэль.

– Я рада видеть тебя. – Она вернулась на свое рабочее место.

– Не думай, что матери сейчас легко… – сказал Даниэль.

– Я не хочу сейчас об этом, – оборвала его Роза.

– Понимаю. Я просто хочу, чтобы ты знала: маме нелегко было решиться приехать сюда. Она – очень сложный человек, но вовсе не плохой.

– Я хочу поговорить о тебе, – отвела глаза Розалинда.

– Да, доктор? – принял серьезный вид Даниэль, только глаза у него остались веселыми.

– Может быть, я и не хватаю звезд с небес, но дурочку ты из меня не сделаешь. Байки про тяжелую форму аллергии рассказывай кому-нибудь другому, а я увидела на твоей коже следы… страшно даже предположить, от чего…

– А ты попробуй.

– Ты еще ставку сделай! Так вот, мне кажется, что язвы – следы от окурков, которые тушили о твое тело. – Роза твердо посмотрела на него, и Даниэль не рассмеялся в ответ.

– Стопроцентное попадание. Потрясающе! Мама права – ты великолепный врач.

– Кстати, ты говоришь с легким акцентом, – отметила Розалинда.

– Я фактически не жил в России, – пояснил Даниэль.

– У тебя отец иностранец? В смысле для меня иностранец… – Роза запуталась. – Он кто?

– Он не русский, если ты это хотела спросить. У меня и мама не русская, – улыбнулся Даниэль.

Вопрос не был задан – просто застыл в глазах Розалинды.

– Моя мама была итальянкой, отец французом, они оба погибли в автокатастрофе. Мне было шесть лет, когда Ольга Игоревна взяла меня к себе…

– Усыновила?

– Да, это так называется. И я очень благодарен ей, считаю ее своей матерью, а себя очень удачливым человеком. Мама познакомила меня с русской литературой, живописью, музыкой. Дома мы разговаривали на русском языке, а вообще я знаю пять языков, в том числе французский и итальянский, конечно. Ведь на них говорили мои биологические родители. Тебе, наверное, кажется странным поступок Ольги Игоревны – отказалась от своей дочери и взяла чужого ребенка. Наверное, ты никогда не сможешь ее до конца простить и полюбить, а я… я не могу представить, что для меня могло быть по-другому. Мама – самый противоречивый человек из всех, кого я знаю, но без нее мир бы потерял многие краски.

– Для меня мамой всегда будет другая женщина.

– А для меня Ольга Игоревна, – вздохнул Даниэль.

Розалинда постучала ручкой по столу за сегодня в тысячный раз, словно была радисткой и передавала кому-то сообщения при помощи азбуки Морзе.

– Так ты мне не родной брат?

– Нет. А это что-то меняет? – засмеялся Даниэль.

Розалинда засмущалась еще больше, но взяла себя в руки и предложила:

– Давай поговорим о криминале.

– Давай. Говорят, в России его много.

– Тебя так в России покалечили?

– А, ты об этом…

– Хотелось бы объяснений, – кивнула Роза. – Я, врач, видя следы пыток, вообще-то должна в милицию сообщить.

– Нет, все произошло еще в Америке, ваша милиция здесь ни при чем. Дело в том, что я своим бизнесом заработал много денег и обеспечил безбедное существование и себе, и маме на долгие годы. Мама очень любит меня и ужасно боится потерять. Так ведь и понятно: я – единственный, кто у нее есть. Она очень опекает меня.

– Я заметила.

– И мне пришлось скрывать от нее, что я занялся несколько… ммм… экстремальной деятельностью, опасной, так сказать, для здоровья. Иначе бы мама начала сильно нервничать. Попадаю иногда в весьма неприятные ситуации…

– Но не криминальные?

– Ты только не смейся… – осторожно посмотрел на нее Даниэль.

– Стриптиз? – ахнула Роза.

Даниэль разразился громким смехом.

– Что такое? – обиделась она.

– Извини… Просто не думал, что про меня можно так подумать. Ну, будто клиентки раздирали меня на части и тушили об меня окурки. Действительно, экстрим! Нет, Роза, я занялся частной детективной деятельностью. Всегда хотел чего-нибудь этакого…