Рита, лежавшая на полу прямо-таки в благочестивой позе, носом в землю, стыдила себя: «Неужели я так спокойно дам украсть святую реликвию? И ничего не предприму? Как я потом смогу жить с таким грузом на совести? А если подумать: что я могу? Они и меня порежут этой же болгаркой. Нет, лучше не рыпаться, жизнь дороже».

Внезапно над ней раздался гневный окрик на непонятном языке, наверное, на венгерском. Рита вздрогнула и подняла голову, стукнувшись макушкой о скамейку.

– Черт! Ой, нельзя же так говорить… в костеле-то.

Прямо перед ней в центральном проходе оказался молодой мужчина лет тридцати, худой и не очень высокий, с темными и длинными волосами, откинутыми назад. Его бледное лицо выделялось в полумраке костела и на фоне черной одежды. Он стоял в профиль к Рите и говорил что-то неприятное бандитам.

Те бросили пилу и принялись на повышенных тонах переговариваться друг с другом:

– Слышь, лох! Ты же говорил, здесь никого нет! Что все пусто?

– И что? Не ори! Я проверял, никого и не было! Откуда он взялся, я не знаю!

– Это и есть тот придурок, что живет в костеле?

– Он… – сплюнул на мозаичный старинный пол один из отморозков.

– И что он там лопочет по-венгерски?

– Откуда я знаю! Не дадим ему уйти! Загороди меня, я достану пистолет и не промахнусь, будь уверен!

– Ты что? Мы завалим его прямо в церкви?! – проснулся «христианский дух» в одном из грабителей.

– Нет, идиот! Попросим пройти с нами в ближайший лес! Конечно, здесь! Ничего, вытащим потом и статую, и этого чудика. Он-то будет легче нашей Марии.

– Это же шум какой!

– Не больше, чем от болгарки! Все, вставай впереди меня, загораживай, я достаю оружие.

Рита запаниковала.

«Сейчас на моих глазах совершится убийство, а я буду лежать здесь, словно крыса? Ведь этот несчастный венгр, ни слова не понимающий по-русски, не знает, что его сейчас застрелят! Одно дело наблюдать, как воруют, и совсем другое, когда на твоих глазах убивают человека. Нет, в таком случае бездействовать нельзя. Венгерского я не знаю, остается надеяться, что этот парень понимает английский», – пронеслось в голове у Риты, и она ему громко зашептала:

– Молодой человек, бегите отсюда! Скорее! Они убьют вас!

Парень повернул голову к Рите и сделал то, что она ожидала меньше всего. Он резко наклонился, вытащил ее из-под лавки и на плохом русском крикнул преступникам:

– Ни с места! У меня ваша сообщница! Лишнее движение, и я причиню ей вред! Быстро отошли от статуи!

От крепких объятий этого странного парня в черной одежде у Риты перехватило дыхание. Он держал ее спереди, словно заложницу. Риту больше всего удивило, что он, оказывается, говорит по-русски, а следовательно, понимал, о чем переговаривались грабители, но почему-то не убежал.

Она начала отчаянно сопротивляться:

– Отпустите меня! Что за дела?! Вы с ума сошли!

– Не дергайся, и все будет хорошо, – прошептал ей парень. – Что вы задумали?

– Я?! – извивалась Рита. – Я хотела спасти свою жизнь и вашу, между прочим, тоже! Вот уж действительно не делай другому добра, не получишь зла!

– Рассказывай сказки! – одернул ее парень, несмотря на свою внешнюю хрупкость, оказавшийся очень даже сильным. – Что ты там делала? Минировала костел?

– Да вы сумасшедший! – распалялась Рита.

Бандиты между тем тоже совещались:

– Слышь, а это что за девка?! – обалдел один из них, по-видимому, главный.

– Я не знаю…

– Откуда она взялась?

– Я не знаю…

– Ты баран! Идиот! Ты же сказал, что никого нет! Откуда тогда и этот юнец, и эта баба?! Может, там еще человек десять под лавками попрятались?

– Я не знаю!

– Ты другие слова какие-нибудь знаешь? Стреляй!

Рита вздрогнула, так как она до сих пор служила живым щитом для незнакомца.

– Так ты не с ними? – несколько оторопел парень.

– Я спасалась, мать твою! – закричала она, подумав, что столько богохульств этот костел вряд ли когда слышал за всю свою историю.

Между тем один из преступников вытащил пистолет и направил его прямо в грудь Рите. У нее даже волосы на голове зашевелились.

Парень резко толкнул ее в сторону, Рита упала в проход, ударившись боком о край скамьи. Парень полетел на нее сверху, прижав всем телом и ругаясь на всех известных ему языках.