— Лоппи, — нетерпеливо оборвала его Мазикас, — когда же ты перестанешь быть тряпкой? Когда же поймёшь — тот, кто не умеет постоять за себя, всегда оказывается в дураках? Что плохого в моей просьбе? Ступай. И не бойся — за последствия отвечу я.

Она пилила и пилила беднягу, пока он вновь не отправился в свой горестный путь. Ноги едва слушались Лоппи… Если волшебник откажется выслушать его, он это как-нибудь переживёт, но что его ждёт по возвращении домой? Лоппи чувствовал, что не сможет смело встретить бурю, которую поднимет жена. Единственное, на что у него хватило храбрости, так это поклясться себе: „Если рак откажет, брошусь головой в пруд“. Жуткое решение, но куда более приятное по сравнению с тем, что ожидало Лоппи дома…

Не бывает человека отважней, чем трус, попавший в западню. Вот и Лоппи насмелился-таки прохрипеть:

— Зачем пожаловал, братец? — отозвался волшебник.

— Мне ничего не надо. Чего ещё желать? Но вот моя жена, вопреки всем милостям, которыми вы нас осыпали, извела меня, днём и ночью пристаёт с тем, чтобы я вновь обратился к вам с просьбой — против моей воли.

— Хо-хо, — пробухал рак, — выходит, ты рассказал ей о нашей тайне. Теперь можешь забыть о домашнем спокойствии. Чего же просит прекрасная дама на сей раз — после того как решила, что я в её власти?

— Замок, добрый волшебник, самый что ни на есть скромный малюсенький замок. Ей надо, чтобы дом сочетался с подаренными вами нарядами. Сделайте Мазикас баронессой, и она будет так счастлива, что больше нам не останется желать чего-либо ещё.

— Братец, — торжественно ответил рак, — да исполнится желание твоей жены.

Лоппи с трудом отыскал дорогу домой. Вокруг сплошные петэемены — раскинулись хорошо возделанные поля и зелёные пастбища, кишевшие скотом. За ними вознёсся замок. Лоппи уставился на него с восторгом и недоумением. А по ступенькам замка уже спускалась разнаряженная дама. Странно, она улыбнулась Лоппи и протянула ему руку. Да это же Мазикас!

— Наконец-то все мои желания исполнились! — воскликнула она, — Поцелуй меня, дорогой Лоппи. Благодарю тебя. И доброго вошебника.

Простодушного дровосека переполнило блаженство. Такое не снилось ему в самых сладких снах. За один час перенестись из нищеты в богатство, из ничтожества — в благородное звание; поселиться в замке с грациозной милой женщиной, которая толь-ко тобой и живёт, — ну как тут не расплакаться от радости?

К сожалению, за самым сладким сном всё равно следует пробуждение…

Мазикас насладилась всеми выгодами богатства и благородного звания. Окрестные бароны и баронессы состязались за честь нанести ей визит или принять её у себя, сам губернатор припадал к её ногам, а её дом, наряды и поместье беспрестанно обсуждались всей округой. Разве её скакуны ке самые резвые в стране? А что за прелесть английские коровы — рогов почти нет, а молока и того меньше. Чудо как хороши и английские куры — редко кладут яйца, зато красивы и пугливы словно фазаны. Что уж говорить про английских свиней — таких жирных, что ни головы, ни хвоста, ни ног но различить.

Чего же не хватало Мазикас, чтобм чувствовать себя счастливейшей из женщин? Увы, слишком уж хорошо всё для неё складывалось! Она решила, что рождена править, и не стала скрывать от мужа это открытие. Знатная дама возжелала сделаться королевой.

— Неужели ты не видишь, — говорил: она Лоппи, — с каким почтением все ко мне относятся? Потому что я всегда оказываюсь права. Даже ты, упрямый как осёл, да нет, упрямее осла, даже ты но можешь не признать — я никогда не ошибаюсь. Я рождена быть королевой! Чует моё сердце…

Лоппи изумлённо вскрикнул. В ответ ему было заявлено, что он самый что ни на есть простофиля. Разве его заставляют снова обратиться к раку? Нет, но Лоппи должен понимать и свою выгоду — он станет королём и будет обязан короной жене.

А Лоппи совсем не хотелось царствовать. Он сытно завтракал и обедал, и дальше этого его желания не шли. Сильнее же всего Лоппи жаждал покоя. Но хорошо понимал, что покоя ему не видать, если не подчинится капризам своей прекрасной половины. Почесал Лоппи голову, повздыхал, даже, говорят, поворчал немного, но всё же отправился в путь. Придя к пруду, он ласково позвал друга.

Высунулась из воды чёрная клешня и послышался голос: „Зачем пожаловал, братец?“, а Лоппи стоял и молчал, устрашённый дерзостью просьбы. Наконец ответил:

— Мне-то ничего не надо. Чего мне желать? А вот жена тяготится положением баронессы…

— Чего же: ей надо?

— Ах, она хочет быть королевой, — пробормотал Лоппи.

— Хо-хо, — затрясся рак. — Вам с ней повезло, что ты спас мне жизнь. Потому я выполню её желание. Приветствую тебя, супруг королевы! Да преисполнится радостью твоя жизнь!