Шрифт:
— Да чего там! — воскликнул Лоппи. — Я никому не желаю зла, Сделайте, чтобы Мазикас осталась довольна, и я тут же отпущу вас.
— Какую рыбу она любит больше всего?
— Знать того не знаю. Нам, беднякам, некогда выбирать да ковыряться. Лишь бы мне не прийти домой с пустыми руками… Жаловаться не будем.
— Положи меня на землю, — велел рак. — А теперь закинь раскрытую котомку в пруд. Хорошо. Итак — рыбка, в сумку!
Невиданное дело! В одно мгновение набилось рыбы под самую завязку, и дровосек едва смог поднять котомку.
— Вот видишь, твой новый друг умеет быть благодарным, — сказал рак ошеломлённому Лоппи. — Отныне можешь приходить сюда каждое утро и набивать свою котомку. Знай повторяй: „Рыбка — в сумку!“ Я сдержу обещание. Раз ты был добр ко мне, значит, и я отплачу добром, А ещё чего пожелаешь, позови меня на такой вот серьёзный манер:
Рак, мой друг, прошу — не спите, Умоляю — помогите!Я откликнусь и посмотрю, чем смогу помочь. Напоследок один дружеский совет: если хочешь, чтобы в доме твоём царил мир, попридержи язык и не рассказывай жене о том, что с тобой сегодня приключилось.
— Постараюсь, господин волшебник, — обещал дровосек.
Взяв рака, он осторожно опустил его в воду, и через мгновение тот скрылся из вида.
Гордый и счастливый, Лоппи спешил домой. Спала с души тяжесть, и ноги, казалось, сами несли его по дороге. Едва войдя в хижину, он тут же развязал суму и… Первой выскочила великолепная щука в метр длиной, за ней последовал огромный золотистый карп, взвились в воздух и шлёпнулись на пол два отменных линя, а потом валом повалила треска. Такого богатства даже на Ревельском рынке ещё поискать надо. Понятно, что Мазикас радостно вскрикнула и бросилась на шею Лоппи.
— Муженёк… дорогой мой… самый любимый, — приговаривала она. — Теперь понимаешь, как была права твоя маленькая жёнушка, когда заставила тебя спозаранку отправиться на поиски счастья. В другой раз, смотри же, слушайся меня. Рыба — на загляденье! А сейчас ступай в огород, принеси чесноку да луку, после сбегай в лес, набери грибов. Я сварю тебе королевскую уху, да что там — сам император такой не отведывал! На второе отварим карпа. Эх, и закатим же пир…
Действительно, обед прошёл весело, Мазикас во всём старалась угодить мужу. Лоппи даже почудилось, что у них снова настал медовый месяц. Увы, уже на следующий день, а именно в понедельник, вновь принесённая рыба не вызвала у Мазикас восторга. На четвёртый же день супруга скорчила гримасу, а в воскресенье разразилась бранью:
— Ты что, решил устроить в доме монастырь? Я что тебе — монашка, раз ты решил уморить меня бесконечным великим постом? Этой безвкусной рыбёшкой? От одного её вида у меня крутит в желудке.
— Чего же тебе угодно? — воскликнул верный муж, он-то хорошо помнил недавний голод.
— Ничего, кроме того, что есть на столе в любой нормальной крестьянской семье. Суп да кусочек жареной свинины — вот и всё, что мне нужно для счастья. Такая малость…
„А ведь верно, — подумал дровосек, — рыба из пруда немного пресновата, а для больного желудка самое лучшее лекарство — добрый ломоть свининки. Но окажет ли мне волшебник эту милость?“
На следующее утро, с рассветом помчался Лоппи на пруд и позвал своего благодетеля:
Рак, мой друг, прошу — не спите, Умоляю — помогите!Тут же высунулась из воды здоровенная клешня, потом другая, а затем и голова с выпученными глазами появилась.
— Зачем пожаловал, братец? — проскрежетал хорошо знакомый голос.
— Мне самому ничего не надо. Чего мне ещё желать? А вот у моей супруги больной желудок, и он не принимает больше рыбы. Ей бы супчику или свининки…
— Что ж, если это сделает твою супругу счастливой, я помогу ей, — сказал рак. — В час обеда постучи трижды мизинцем по столу и всякий раз приговаривай: „Суп и жаркое — на стол!“ Будь спокоен, тебя обслужат. Но берегись: желания твоей жены могут возрасти. Не подчиняйся им. Покаешься, да будет поздно.
— Постараюсь, — пообещал Лоппи с тяжёлым вздохом.
В назначенное время обед появился на столе. Мазикас расплылась от радости. Она вела себя с мужем точно кроткая овечка и ластилась к нему словно голубка. Целую неделю царило спокойствие. Но потом горизонт опять затуманился, и новая буря разразилась над головой невиновного Лоппи.
— Долго ещё продолжаться этой пытке? Ты решил, до смерти напичкать меня жирным пойлом и мерзким салом? Мне не выдержать такого жестокого обращения.