— Стремление, — кивнул Пантор.

— А вот был здесь другой врачеватель. Не сказать, что плохой. Хороший. У него тоже стремление было. Сперва стремился кого побогаче находить, чтоб, значит, за работу его побольше платили. Потом, стало быть, в город подался, там, мол, людей с достатком побольше. Потом клинику свою решил открыть. Открыл. Сейчас большой врачеватель, солидный. На хромой козе к нему не подъедешь. И денег, чтоб к нему попасть, много надо. Теперь вот стремится несколько клиник открыть. Только в клиниках этих особо-то и не лечат, палаты красивые, а врачевателей хороших всего ничего, да и то хорошие они или не самые плохие — сразу и не скажешь. Конечно, кровати широкие, матрасы мягкие, комнаты просторные, позвонил в колокольчик, тебе и чаю, и мяса жареного. Вот только на выздоровление эти все штуки ничуть не влияют. Мрут там люди так же, а то и быстрее, чем у нас в поселке. Вот поди и разбери, стремление?

Пантор снова кивнул.

— А теперь подумай, какое стремление правильное, а какое нет.

— Что ж теперь, в нищете жить? И совсем не зарабатывать?

— Я не в нищете живу, — покачала головой Кшишта. — Я живу как мне удобно. И бесплатно работать не стоит. Просто меру знать надо. Во всем. Жить надо нормально. Денег нужно столько, чтоб думать о деле. Когда денег мало и вместо своего дела ты думаешь о том, что завтра есть будешь, это плохо. Но когда денег много настолько, что ты опять перестаешь думать о деле и начинаешь думать о деньгах, но уже иначе, это плохо вдвойне. Я многое могу, многое умею, но предпочитаю заниматься своим делом и делать его хорошо. А делать его хорошо можно тогда, когда думаешь о нем, а не о посторонних вещах.

Молодой маг задумался. Смотрел, как крутится, жужжит веретено в пальцах тетки. Мышцы потихоньку оттаивали. Тело не казалось больше тяжелым и окаменевшим. По нему медленно разливалось мягкое тепло.

— Стремиться можно вглубь, а можно вверх, — продолжала Кшишта. — Вот ты вверх стремился, чудодей, и куда попал в итоге? На острова? Вот тебе и устремление. К чему теперь стремишься?

Пантор помялся. Насколько можно откровенничать с теткой, он пока не понимал, но врать не хотелось. Да и все равно она мысли читает. Это только говорит, что людей лечит, а чего еще может — вопрос. Тетка-то не простая.

— Ищу кое-что, — туманно ответил он.

— Искатель, значит. А что ищешь? — в лоб спросила тетка.

Теперь вывернуться уже не получалось. Надо было либо говорить правду, либо врать, либо отказываться говорить что-либо.

— Человека одного, приятеля. Мы с ним бежали из ОТК. Меня поймали на границе. Его — нет. Значит, он где-то здесь. А у него осталась одна вещица, которая мне нужна.

Кшишта отложила пряжу и посмотрела на Пантора с особенным вниманием.

— Вряд ли ты его найдешь. В одном Стась прав: стреляют у нас раньше, чем разговаривают. Местные привычные, а те, кто от вас бежит, быстро погибают. Так что, боюсь, твой приятель давно мертв. Впрочем, случаются чудеса. Может, и выжил, а вот найти вещь шансов больше, чем найти человека. Что за вещь?

Пантор опустил глаза.

— Книга.

Кшишта придвинулась ближе, подняла руку, провела ладонью по воздуху перед лицом Пантора, словно погладила воздушный поток. Маг почувствовал, как внутри черепа потеплело. Тепло прошло и ушло вместе с опустившейся рукой.

— Вона как, — протянула тетка. — А ты знаешь, что эта за книга?

— Знаю, — кивнул Пантор без особой уверенности.

— Оно и видно, что не совсем, — нахмурилась Кшишта. — Зачем она тебе?

— Чтобы вернуть хозяину, — твердо ответил маг. — Это книга моего учителя.

Кшишта каркающее расхохоталась.

— Эта книга принадлежит тому, кого уже нет. Эту книгу считали утраченной. Забавно, что она появляется снова именно теперь. И ты не знаешь о ее назначении. Ты уверен, что хочешь ее вернуть?

— Я знаю о ее назначении, — внутри зашевелилось что-то бунтарское. — Пусть в общих чертах, но знаю. И потом, я обещал…

— Человек слова, значит, а ты уверен в своем учителе? Ведь если книга попадет в дурные руки, беды не миновать…

— Мой учитель никогда в жизни не сделал ничего дурного.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Кшишта. — Пусть так. И хотя ты ничего не знаешь об этой книге даже в общих чертах, может, и лучше, чтобы она была у тебя.

Кшишта подумала, повздыхала, а потом произнесла как-то трагически:

— Я помогу.

Пантор встрепенулся, едва не подскочил на кровати. Сердце заколотилось чаще.

— Вы знаете, что и где искать?

— У меня есть некоторые предположения. Но обещай, что сделаешь так, как я скажу.

— Обещаю, — не задумываясь, ляпнул Пантор. Спохватился, но было уже поздно.

Кшишта улыбнулась украдкой, но сделала вид, что ничего не заметила.

— Тогда будет так. Поживешь у меня еще дней семь. Вставать будешь, когда разрешу. От лекарств не отказывайся. Если все будет нормально, через неделю Стась тебя проводит в город, к губернатору. Губернатор совершенно деревянный, но все приезжие в наш округ проходят у него, так скажем, «регистрацию». Если повезет, тебя «зарегистрируют», а там, глядишь, может, и найдешь своего приятеля вместе с этой самой книгой.

— Спасибо, — жарко поблагодарил Пантор.