— А ну-ка руки поднимай, — рявкнул в ухо знакомый уже голос.

Пантор вздрогнул. Повернул голову. Прямо между глаз ему смотрело дуло пистоля. Не магически модифицированного, а самого обычного, но это почему-то не успокаивало. Сердце заходило ходуном. В пальцах появилось знакомое покалывание, но он усилием воли придавил порыв. В его теперешнем положении магией пользоваться скорее опасно. Маг медленно поднял руки. Выходит, пока трое стреляли по кустам, четвертый вычислил место, где они засели, тихонько обошел кругом и отыграется теперь за все. И за насмешки, и за унижение, и за страх, и за падение с лошади. Вот прямо сейчас нажмет спуск и… Стась стоял рядом, держа перед собой пистоль, но ерунда была в том, что между пистолем и целью торчал теперь Пантор с задранными руками.

— И ты, мелкий, оружие на землю и руки кверху, — зло прорычал мужик. — Живо! А то считаю до трех и стреляю. Раз…

Пантор поглядел на Стася, тот колебался.

— Два!

Голос прозвучал так громко, что Пантор только теперь сообразил: никто больше не стреляет и не кричит. Смолкли вопли, лошадиное ржание, топот конских копыт. Тишина.

— Три…

Пантор увидел, как напрягается на спусковом крючке палец. Тихо стукнулся о землю упавший пистоль. Маг снова покосился на проводника. Стась с недовольной физиономией задирал руки. Пистоль валялся на земле.

— Хорошо, — кивнул мужик, переводя пистоль на Стася. — А теперь медленно выходите на дорогу. Рук не опускайте, а то кто-нибудь что-нибудь не то подумает — и пиф-паф.

Стась повернулся лицом к дороге и медленно пошел сквозь кусты с задранными вверх руками. Пантор побрел следом. Что теперь? Будут стрелять или не будут? Наверное, не будут. А если будут? Успеет воспользоваться магией. Он ведь маг, в нем есть сила, просто он не научился еще с ней договариваться. Но он сдерживает ее. Сдерживал всю жизнь. Его так воспитали. Надо просто перестать сдерживаться. Просто дать выход и суметь направить…

Трое на дороге уже спешились. На Пантора и Стася смотрели дула пистолей. Под прицелом их поставили на колени. Пару раз пнули Стася по ребрам.

— Напугали, паразиты, — бурчал четвертый, убирая за пояс подобранный пистоль Стася.

Еще один из мужчин, плотный, с ярким платком на шее, зашел сзади. По бокам проворно забегали пальцы, шустро ощупывая карманы.

— Деньги, оружие есть?

— Оружие тот хмырь забрал, — проворчал Стась. — Денег нет.

— А родственники, которые выкуп заплатят? — елейно поинтересовался другой мужик.

— И родственников нет, — ответил за двоих Пантор.

Он рассматривал вьющуюся пыль на горизонте за спинами у противников. Интересно, кто там едет? И станет ли он стрелять? И если завяжется перестрелка, что будет с ними — пленниками? Вариантов немного. Либо на время забудут об их существовании, и появится шанс сбежать, либо их пристрелят раньше, чтоб не мешались.

— Ну и зачем вы нам тогда нужны? — хохотнул первый с шейным платком. — Денег у вас нет, родственников у вас нет. Оружия у вас теперь тоже нет. Что с вами такими делать? Отпустить?

— Не самый плохой вариант, — как можно спокойнее попытался сказать Пантор, но голос предательски дрогнул.

Мужик расхохотался.

— Ну да, а вы пойдете дальше разбойничать. Ограбите кого-нибудь. Хорошо ли это? Может, вас под суд отдать?

Пантор смолчал. Стук копыт дробью бил по дороге. Земля вибрировала. Не заметить это не мог теперь и слепой, но мужики не обращали на приближающегося всадника никакого внимания. Значит, не боятся.

— Ну вот отдадим вас под суд, — продолжал изгаляться мужик в платке, — судья что сделает? Либо в тюрьму вас отправит, либо на виселицу. Но тюрьма в городе переполнена — выходит, на виселицу. И зачем же нам в таком случае отнимать время у судьи и палача? Может, прямо тут вас и пристрелить?

Всадник был один, и уже близко. В дорожном коричневом костюме и сапогах, с надвинутой на глаза шляпой. Выходило, что для поймавшей их четверки он свой. А раз свой, значит, ничего не изменится. Ладони вспотели. Но покалывания в пальцах почему-то не было. Пантор попытался вспомнить отторгнутое ощущение, вернуть его, но ничего не выходило. Только вспотел сильнее. Страх липкой струей тек теперь вдоль позвоночника. В голове долбилась дятлом единственная мысль: вот теперь конец. Стась смотрел на мужиков, презрительно поджав губы. Вероятно, для мальчишки это и теперь оставалось лишь смертельно опасной игрой, в которой он просто продул партию.

Всадник подъехал ближе, остановил коня, закружился на месте, усмиряя животное.

— Привет, мелкий, — крикнул он Стасю.

— Здрасти, дядя, — отозвался недовольно Стась.

Лошадь успокоилась и остановилась. Голос у всадника в шляпе был сильный, густой и притягивающий.

— С ума сошли? — поинтересовался он из седла уже у остальных, и сразу стало ясно, кто здесь главный.

— А чего? — не понял мужик с ярким платком на шее.

— Чего-о-о, — передразнил всадник. — Знаешь, кто этот мелкий? Кшиштин сын. Угадай, что она с тобой сделает, если узнает.