— Я подумала, ты голодная, — робко начала я. — Ты хоч… Может, поужинаешь?

Хайди перевела взгляд с меня на захлебывающуюся в крике крошку и, махнув головой в сторону белого комода, попросила:

— Поставь тарелку туда, пожалуйста. Я поем через минуту.

На комоде валялся плюшевый жираф, а еще лежала книга «Ваш ребенок: уход и воспитание в первые дни», открытая на странице с разделом «Почему плачет новорожденный и как его успокоить».

«Одно из двух: либо Хайди не успела прочитать книгу, либо советы из нее совершенно бесполезны», — решила я про себя, пока ставила на комод тарелку.

— Большое спасибо, — поблагодарила Хайди, продолжая качаться в кресле-качалке. Размеренное покачивание на любого подействует как умиротворяющее снотворное, но, видимо, Фисба с ее оглушительным плачем представляла собой исключение. — Я даже… не знаю, что еще сделать, — вдруг пожаловалась молодая мама. — Я покормила, переодела ее, качаю на руках, а она… Может, она меня ненавидит?

— У нее обыкновенные колики, — попробовала я успокоить ее.

— Колики? Сколько уж можно?! — Хайди смахнула набежавшую слезу и жалобно посмотрела на личико дочери. — Не понимаю, я делаю все, что необходимо…

Ее голос постепенно затихал, а потом она совсем умолкла, с безутешным видом раскачиваясь в кресле. Я подумала об отце, который сидит внизу, наслаждается луковыми кольцами и читает газету. Почему не он сейчас успокаивает жену, не он помогает ей с новорожденной дочкой?! Что я-то знаю о младенцах?! Нашли горе-помощницу!

Вдруг Хайди покачала головой, словно прочитав мои мысли.

— Господи, Оден, извини меня. Тебе вряд ли приятно слушать об этих проблемах. Ты еще совсем юная и должна веселиться! — Она всхлипнула, но решительно вытерла глаза свободной рукой. — Знаешь, в конце набережной есть одно местечко под названием Мыс. По вечерам девчонки из моего магазина собираются там с друзьями. Пойди и ты туда, развейся. Это лучше, чем сидеть взаперти да слушать детские крики, верно?

Конечно, лучше, но сразу согласиться с Хайди не очень-то вежливо, поэтому я уклонилась от прямого ответа.

— Может, и схожу.

Хайди кивнула, будто мы подписали негласное соглашение, а потом снова перевела взгляд на надрывающуюся Фисбу.

— Спасибо за ужин, — добавила она. — Я действительно… очень тебе благодарна.

— Не за что.

Хайди устало склонилась над малышкой. Пожалуй, пора и честь знать, решила я, вышла из детской и осторожно прикрыла за собой дверь.

Внизу папа уже отужинал и внимательно изучал колонку со спортивными новостями. Когда я села напротив, он с благодушной улыбкой на лице поинтересовался:

— Ну, как там дела? Фисба спит?

— Нет, пока не спит, — ответила я, разворачивая гамбургер. — Все плачет и плачет.

— Да?! — Папа встал из-за стола, отодвинув стул. — Пойду-ка сам проверю, как там мои девчонки.

Наконец-то, облегченно вздохнула я, когда он поднялся по лестнице наверх. Вот и настал черед спокойного ужина. Правда, гамбургер успел остыть, но на вкус хуже от этого не стал.

Не успела я съесть и половины, как вниз вернулся отец, с задумчивым видом подошел к холодильнику и вынул банку пива. Я молча жевала гамбургер, а он вскрыл банку, отхлебнул глоток и отрешенно уставился на океан за окном.

— Как там наверху?

— Все нормально, — непринужденно отозвался он, перекладывая банку в другую руку. — Обыкновенные колики, такие же, как были у Холлиса. Они не длятся дольше трех месяцев, так что остается просто ждать.

Поверьте, я люблю папу. Порой он, конечно, ведет себя как маленький ребенок, иногда чересчур капризен, всегда чуточку (а когда и больше, чем чуточку) эгоистичен, но отец всегда был добр ко мне, и за это я обожаю его. Однако сейчас мне стало понятно, за что его могут недолюбливать остальные.

— А Хайди… разве ее мама не собирается приехать и помочь с ребенком? — решила узнать я.

— Ее мать умерла два года назад, — ответил папа, отпивая глоток пива. — У Хайди остался только старший брат, но он растит своих детей в Цинциннати.

— Может, няню наймете?

— Хайди не нужна помощь. — С недоумением на лице папа обернулся ко мне. — Помнишь, я тебе рассказывал, она упрямая и сама хочет со всем справиться.

Я вспомнила, с какой надеждой Хайди выглядывала в коридор и смотрела в сторону отцовского кабинета, а еще с какой благодарностью она приняла ужин, который я ей принесла…

— А ты стой на своем и найми кого-нибудь в помощь, — предложила я. — По-моему, Хайди очень устала.

С минуту папа смотрел на меня с бесстрастным выражением лица.

— Оден, — наконец произнес он резко. — Не принимай все так близко к сердцу, понятно? Мы с Хайди сами все решим.

Иными словами, не суй нос не в свое дело! И он прав: их дом — их правила. Самонадеянно с моей стороны лезть с советами, пробыв в гостях всего несколько часов.

— Хорошо, не буду вмешиваться, — пробормотала я, сминая салфетку.