Полное фиаско!

Но есть кое-что похуже — Хайди, которая, в отличие от неприступного отца, появляется повсюду, как черт из табакерки. Если я иду на кухню, туда же направляется мачеха, чтобы покормить малышку. Пытаюсь уединиться на веранде, через минуту появляется Хайди с Фисбой в рюкзаке-кенгуру и зовет на прогулку по пляжу. Даже в комнате нет покоя. Через тонкие стены в детской слышно любое движение, любой звук из моей спальни, и тотчас на пороге возникает Хайди, возомнившая, что я так же отчаянно нуждаюсь в компании, как и она.

Спорю, Хайди чахнет без общения, но мне-то и без него хорошо. Я давно привыкла к одиночеству и получаю удовольствие от тишины. Но тогда почему же папино безразличие огорчает меня? Мне ведь не привыкать? А еще Хайди бесконечно лезет с черничными кексами и дурацкой болтовней! Хоть волком вой!

Рассказать маме? Вот уж кто позлорадствует, снова убедившись в своей правоте. С другой стороны, правдивое признание окажется сродни поражению. А чего я ожидала? Мгновенной победы? Нет, все равно не расскажу!

— Ну, — начала я, — папа работает над романом не покладая рук. Каждый день часами запирается в кабинете и пишет, пишет…

В ответ — молчание. Мама обдумывает услышанное, а потом недоверчиво уточняет:

— Серьезно?

— Серьезнее некуда! Скоро напечатают его очередной шедевр, папе осталось только последние поправки внести.

— Поправки?! Он правит роман по нескольку часов? Каждый день? — деланно удивляется она.

Черт, чуть не проговорилась.

— Хорошо, а как поживает малышка? — продолжает мама после секундной заминки. — Папа помогает Хайди?

— Э-э-э, — неуверенно мямлю я и тут же жалею о своей нерешительности: сомнение в голосе не ускользнет от проницательной мамочки и поведает ей больше, чем надо. — Он помогает, но знаешь, Хайди его не подпускает к малышке и сама справляться с…

— Глупости, — перебивает мама, а в интонации тотчас проявляются нотки собственного превосходства. — Ни одна мать не откажется от помощи в уходе за новорожденным! А если и отказывается, то из-за отсутствия выбора. Ты видела, чтобы отец менял пеленки малышке?

— Он иногда меняет…

— Конечно, иногда меняет. — Полные сарказма слова одно за другим вгоняли меня в угол. — Оден, ты видела это собственными глазами?

— Не совсем, — бормочу я.

— Ага! Что я говорила! — восклицает довольная мама. Судя по голосу, она в этот момент ехидно улыбается. — Приятно порой узнать, что в мире есть место постоянству.

Интересно, радовалась бы она так сильно своему открытию, будь в нем заранее уверена? Я не стала уточнять, а просто перевела разговор на более безопасную тему:

— Как дела у тебя?

— У меня? — тяжело вздохнула мама. — По-старому. Вот недавно попросили возглавить комитет по планированию курсов английской литературы на будущий год, со всеми вытекающими последствиями в виде собраний, лекций и курирования. Надо закончить несколько статей для пары журналов. Не за горами командировка в Стратфорд, а на кафедре куча диссертаций, которые ждут своей очереди на проверку.

— Получается, дел хватит на все лето, — констатирую я, открывая окно.

— И не говори! Надоели вечные аспиранты — не поверишь, их так много, и каждому надо помочь, объяснить и подсказать. — Мама снова вздыхает, на этот раз устало, а в моей памяти всплывает картина с очками в темной оправе на кухонной стойке. — Вот брошу все дела и сбегу к океану, за тобою вслед! Проведу лето на пляже, и пусть весь мир катится к чертям!

Я выглянула в окно, окинула взглядом бескрайние просторы океана с полоской песчаного пляжа и виднеющимся вдали Мысом. Так захотелось соврать и сказать маме, что отдыхаю на всю катушку. Просто красота!

— Что слышно о Холлисе? — интересуюсь я, отметая невеселые мысли.

— Он звонил позавчера ночью, — оживляется мама и весело смеется: — На днях Холлис познакомился с парой норвежских предпринимателей, ехавших в Амстердам на какой-то съезд интернет-провайдеров, и так очаровал их, что они готовы взять его в бизнес и сделать своим представителем в Америке. Говорят, у него отличная деловая хватка. А сам Холлис надеется, что на этот раз ему повезет…

Я страдальчески закатила глаза. Посудите сами! Мои мысли и поступки — как на ладони, а Холлис отправляется в Амстердам со случайными попутчиками, чтобы начать карьеру в сомнительном бизнесе, и мама спокойно воспринимает его очередную выходку. Не правда ли, прелестно?

В дверь постучали. Открыв ее, я застыла от изумления: на пороге стоял папа.

— Привет! — улыбнулся он. — Мы собираемся поужинать в кафе. Хочешь пойти с нами?

— Конечно, — беззвучно шевельнула я губами, надеясь, что на другом конце линии мама, рассказывающая об очередной проделке Холлиса, ничего не услышит.