— Ты уходишь от нее, — повторила я.

Наклонившись, папа поднял сумку, стоявшую возле лестницы. Надо же, пребывая в эйфории от прекрасного утра, я даже ее не заметила.

— Все не просто, — объяснил папа. — Нужно время, чтобы разобраться. Понимаешь?

Застыв на месте, я проводила его взглядом до двери. Вот наконец-то появился шанс сказать то, что не сказала двумя годами ранее, не допустить прошлых ошибок — остановить, заставить отменить скоропалительное решение. В конце концов, подумать вместе и найти другой выход… чтобы остаться. Но язык будто одеревенел — не выдавить ни слова. Ничего. Я просто стояла и смотрела, как он уходит.

Я долго не могла сойти с места, надеялась, что папин переезд — шутка. Правда, когда он выехал на машине из гаража и скрылся вдали, нашлись силы подойти и захлопнуть дверь.

Наверху я прошла мимо закрытой спальни Хайди, дальше идет детская Изби. Внезапно из нее донеслись странные звуки. Плач? Не похоже. Засомневавшись, я осторожно приоткрыла дверь и вошла внутрь. Изби лежала в своей колыбельке и отчаянно сучила ручками с ножками, следя за ними внимательными глазенками. Ни плача, ни криков! Странно. Впрочем, когда-то же дети перестают плакать, чего от них ждут каждый день, и начинают забавно гукать, как Изби сейчас.

Подойдя ближе, я склонилась над колыбелью. Через секунду малышка перевела осмысленный взгляд с ручек на меня, и вдруг сосредоточенное выражение исчезло с личика, которое расплылось в очаровательной улыбке.

— Потому и звонить тебе не хотела, — услышала я голос Хайди. — Ведь знала, опять скажешь, что обо всем предупреждала.

Вот уже три часа, как я валялась в постели, тщетно пытаясь уснуть. В голове, не давая покоя, мельтешили утренние события: счастливое пробуждение в квартире Илая, радостное возвращение домой, внезапный папин переезд в гостиницу… До глубины души тронула неожиданная улыбка Изби. Стоит закрыть глаза, и вижу ее перед собой.

— Не, не очень, — говорила Хайди в трубку. — Нет, нисколько не винила бы. Тут такой бардак. До сих пор не верится, что все происходит наяву.

Она сидела с Фисбой на руках за кухонным столом, а я поплелась мимо к шкафу за кружкой. За окном стоял сменивший чудесное утро погожий денек, такой же ясный, как и предыдущие.

— Ой! — вдруг воскликнула Хайди, увидев меня. — Давай перезвоню позже. Даю слово, что позвоню. Ладно, тогда ты сама. Ага, через десять минут. Договорились, пока.

Она отложила телефон, молча наблюдая, как я наливаю кофе в кружку. Наконец мачеха решила нарушить затянувшееся молчание:

— Оден, присядь на минутку. Я… мне надо с тобой поговорить.

От срывающегося печального голоса Хайди по телу побежали мурашки, и я решила опередить ее:

— Не надо. Я уже все знаю. Утром говорила с отцом.

— Ох! — Она судорожно смахнула набежавшую слезу и быстро перевела взгляд на малышку. — Что ж, хорошо. Что он…

Вдруг Изби издала пронзительный крик, но не заплакала как обычно, а спрятала лицо на груди у мамы, закрыв глазки.

— Папа сказал, вам нужно время, чтобы разобраться в своих отношениях. А до тех пор он поселится в «Кондоре».

— Ну и пусть, — с болью в голосе откликнулась Хайди. — А как ты?

— Я? У меня все хорошо. А что?

— Ну, наверное, переживаешь. Я просто… если захочешь поговорить, обращайся ко мне в любое время, ладно? Если появятся вопросы или…

— Честно, все хорошо, — повторила я.

Тут мы услышали жужжание — звонил телефон Хайди. Она посмотрела на определитель номера и, устало вздохнув, приложила трубку к уху:

— Алло? Привет, Элейн. Нет-нет, я получила твои сообщения, но… Как твои дела? Да. Конечно. Ну, если честно, я еще не успела продумать тему пляжной…

Поднявшись и поудобнее перехватывая Изби на ходу, мачеха вышла с телефоном на веранду, а я опять пережила утреннюю картину: папа с сумкой уходит прочь из дома. Мне подвернулась прекрасная возможность исправить прошлые ошибки, но все пошло прахом, как и пару лет назад! Наверное, мама права, в мире есть место постоянству, и даже по истечении долгого времени по большому счету ничего не меняется.

Через минуту на кухню вернулась Хайди и положила телефон на стойку.

— Это Элейн, глава Туристического центра в Колби, — сообщила она. — Ей позарез необходима тема для большой пляжной вечеринки, и прямо сейчас.

— Пляжной вечеринки? — не поняла я.

— Это ежегодное мероприятие в конце лета, — объяснила она, присаживаясь за стол. — Обычно проводится в концертном зале на набережной. Мы продаем билеты, все торговцы обычно участвуют в празднике, ведь это последнее летнее событие. Как-то сложилось, что каждый год я добровольно берусь за его организацию.