Это была голова того самого Хаджи — Мурата, с которым он так недавно проводил вечера в таких дружеских беседах.

— Как же это? Кто его убил? Где? — спросил он.

— Удрать хотел, поймали, — сказал Каменев и отдал голову казаку».

Вернемся к статье В. Соловьева, в которой только казаки представлены и жертвами, и героями.

Автор свой гнев, который следовало бы проявлять, по большому счету не туда направляет. Казаков ведь истребили не черкесы. Эти два воинственных народа, эти рыцари 19 века могли дружить и жить мирно. Но ни жить вместе, ни дружить им было не суждено. Лучшая и большая часть и тех и других погибла. Не от руки друг друга они погибали — их губили другие враги. Расказачивание началось не черкесами до революции 1917 года, и затем было продолжено тоже не черкесами. А сцены, подобные описанным в статье г. Соловьева, происходили потому, что казаков и черкесов правители натравливали друг на друга. Он сам пишет не о мирных поселениях, а о кордонных линиях, роте егерей в селении, о войсковом полковнике, который ставил задачу хорунжему, и т. д.

Из всего этого следует, что уже шла война против «разбойников». А у войны, подлой, свои законы. Если винить кого-то за ее последствия, то надо, в первую очередь, того, кто затеял ее.

Что касается черкесов, то, кроме царского правительства, вершителем их судьбы была Турция. Она провоцировала на религиозной почве непримиримость черкесов — адыгов в борьбе с Россией. Когда эта борьба оказалась бесперспективной и черкесы попросились в «страну веры», Турция отвела им зоны резервации. Сейчас в России проживает около 120 тыс. адыгов. Более двух миллионов их проживает на Ближнем Востоке, в основном в Турции. Здесь они вынуждены носить турецкие имена и называться турками. Не удивительно, что там нет ни адыгских писателей, ни адыгских композиторов и поэтов. Турецкие адыги тянутся к адыгской культуре, сохраненной среди оставшихся здесь 120 тысяч адыгов. Абсолютное большинство адыгов проживает не на родине не по вине казаков.

В разыгравшейся трагедии не было героев. Поймите же Вы это, господин Соловьев, — и казаки и черкесы оказались жертвами той политики, для которой народы есть лишь средство достижения цели. Напрасно Вы напрягаете свой патриотизм и выделяете в статье подзаголовок: «Спите, герои, Родина помнит вас». Родина, конечно, помнит эту трагедию, но как трагедию всех своих детей, независимо от национальности. Родина — наша Мать, а для Матери все дети равны. Ее колокола звонят по всем погибшим ее детям.

На Кавказе ритуал посвящения в кровное родство состоит в том, что на пальцах рук делают ранки и, соединяя их, смешивают кровь побратимов.

Хочу закончить напоминанием о том, что земля наша кубанская обильно полита и черкесской, и казачьей кровью. Этой крови так много пролито, что ее потоки смешались много раз и сделали нас кровными братьями. Мне кажется, что это основной урок, который мы должны извлечь из истории наших народов.

Только такой урок нам правильно подскажет, что делать дальше. В том числе — как вспомнить трагические страницы нашей истории.

(Опубликовано в «Адыгэ Макъ», 1997 г.)

Мне казалось, что логичнее всего было бы завершить свой сборник рассуждениями об Абсурде. Мы ведь уже много лег у себя в стране наблюдаем абсурдную логику развития событий во всех сферах нашей жизни. Поэтому само по себе обращение к Абсурду в заключении должно было, на мой взгляд, позволить мне выполнить чуть ли не граждаско — патриотические функции. Так я думал, пока на глаза мне не попался сборник Кушу Напьбия «Свет в начале пути» [8] . Сразу надо объяснить читателю, что речь идет о работах очень молодого автора. Он учился в 10–11–х кассах, когда писал свои… — нет, не сочинения, а эссе, рецензии, философские новеллы, — короче говоря, затрудняюсь точно определить жанр, в который облекал свои рассуждения старшеклассник одной из майкопских школ Нальбий Кушу.

Не он, а те, кто заметили и поддержали его талант, принимали решение об издании сборника, они же дали ему название «Свет в начале пути».

Очень молодой человек рассуждает о творениях классиков отечественной литературы и современных авторов. Первый вывод, который напрашивается, что он готовился в литературный институт или на литфак какого-нибудь университета. Оказывается — нет, сейчас он успешно учится в Российской экономической академии имени Плеханова в Москве. Это обстоятельство особо привлекло моё внимание. Так тонко рассуждать о литературных героях, так глубоко анализировать замысел автора, не входящего в школьную программу, не собираясь стать литератором?! Согласитесь, это встретить ныне можно очень редко. К стыду своему, я впервые узнал о произведениях талантливого писателя Юрия Буйды из сборника Нальбйя Кушу.

Круг интересов старшеклассника оказался широким. Это и Бунин, и Куприн, И Чехов, и Хлебников, и Шукшин, и Л. Петрушевская, и… Согласитесь, что к этим авторам обращаются не для того, чтобы получить пятёрку по сочинению на выпускном экзамене. Половина из них в программу не входит, а половина, за исключением Чехова, имеет мало шансов быть темой выпускных сочинений. Меня, как социолога, заинтересовал вопрос: какие стимулы, мотивы побуждали Нальбйя к размышлениям над работами этих авторов? Я убедился, что никаких внешних стимулов не было, а были сугубо внутренние, духовные мотивы. Юноша проявлял себя, своё отношение к миру, к людям. Изъявление своего «я» — так я понял его мотивы.

Чем дальше я вчитывался в его рассуждения, тем больше убеждался, что я наткнулся на золотую жилку, на чистый родник, на… не могу назвать однозначно то, что мы так редко сейчас встречаем в молодых людях. Не хочу утверждать, что среди них нет честных, чистых душ. Несмотря на остервеневшие старания массовой субкультуры, они есть и их не мало. Но в парне, рассуждения которого я читал, было ещё что-то. Вот послушайте: «К высокому стремилась и тётя Злоба. Она тоже хотела надеть белое свадебное платье, платье — цвета радости, оказавшегося цветом смерти. Ей тоже хотелось вырваться из вечных оков своей пустой жизни. И смерть сына ещё раз напомнила ей о том, что она доживает свои последние дни, которые, как и эта недокрашенная стена, пугающе белеют в её глазах». Это о героях рассказа Ю. Буйды «Чарли Чаплин», несимпатичных, забитых жизненными невзгодами, опустившихся до алкоголизма и озлобившихся. Но кактепло о них пишет, как понимает их судьбу и как сопереживает этот ещё школьник!