— Мы знаем, что у Кэтрин были проблемы с алкоголем, — сказал Грин, намеренно употребив местоимение «мы», чтобы это прозвучало более официально и внушительно. Ему нужно было как-то возобновить беседу. Заставить ее говорить. — Присутствующий здесь офицер Кенникот беседовал о мисс Торн со многими людьми, в том числе с теми, кто от нее физически пострадал.

Макгил кивнула. Начало было положено.

— Мы знаем, что Кэтрин была довольно прижимистой. Офицер Кенникот обнаружил в ее бумажнике многочисленные купоны на продукты. Ее затраты по карте «Виза» весьма скромны. Как она относилась к тому, что Кевин ежемесячно посылал вам по две тысячи долларов?

Взглянув на Уингейт, Макгил вновь повернулась к Грину. Она не сказала ни слова, но по крайней мере и не заявила, что говорить отказывается. Грин поспешил нарушить молчание.

— Она знала об этих деньгах?

— Узнала.

«Хорошо», — с облегчением отметил про себя Грин, вновь услышав ее голос.

— Полагаю, ее это не очень обрадовало, — сказал он.

— «Очень» Кэтрин вообще ничего не радовало, детектив. Ни мой муж, ни мои девочки, ни квартира, ни путешествия, ни внимание прессы — ничего. Злость в ней сидела с тех пор, как она узнала о своем отце.

Покосившись на Кенникота, Грин вновь смотрел на Макгил.

— Вы имеете в виду доктора Торна?

Макгил громко фыркнула.

— Разве вы не знаете, детектив?

Грин покачал головой.

— Я имею в виду ее настоящего отца — наездника из Калифорнии, с которым ее мать связалась во время очередных соревнований. Кэтрин узнала об этом, когда ей было тринадцать. Она не могла это пережить.

Грин кивнул Кенникоту.

«Это кое-что объясняет в отношении доктора Торна, — подумал он. — „Кейт была ЕЕ единственным ребенком“, — сказал тогда доктор Торн, когда мы с Фернандесом впервые встретились в старой городской ратуше».

— Почему вы оказались в квартире своего мужа в то утро, когда умерла Кэтрин? — Он намеренно употребил слово «умерла», а не «убили».

— Мне нужно было больше денег. Из-за ремонта дороги. Они обещали все закончить через девять месяцев. Кафе здорово страдает из-за дорожных работ. Даже двух тысяч не хватает.

— Так вы приехали ранним утром?

Макгил не ответила.

— И ваш муж уже не спал.

— Муж не любил долго спать. Это Кэтрин постоянно спала.

— Но не в то утро.

— Я думала, она спит. Было пять утра.

— Но вы ошиблись: она принимала ванну.

— Кэтрин? Шутите? — рассмеялась Макгил. — Вы что, думаете, Кэтрин полезла бы в ту ванну вместо своего пятитысячедолларового джакузи?

Грин вспомнил про все чеки от покупок дорогих туалетно-парфюмерных принадлежностей, найденные Кенникотом в бумажнике Торн, а также отмеченное детективом Хоу отсутствие в той ванной мыльницы. Он вспомнил дома себя — насколько больше ему нравилось в той ванной, где Рэглан нежно намыливала ему спину, чем в той, что находилась в подвале. И он понял: Сара Макгил говорит правду.

— Мой муж — человек привычек. Всю свою жизнь он каждое утро принимает холодную ванну. Когда я приехала, он все еще был в банном халате. Он тогда только что наполнил ванну.

— Так как же оказалась в ванне Кэтрин, миссис Макгил? В той, что в прихожей?

— Кевин положил ее туда, — спокойно ответила она, словно рассказывая очередному посетителю своего ресторанчика об особых блюдах, — после того как она умерла.

«Опять „умерла“ — не „убили“, а „умерла“. Словно смерть Кэтрин Торн просто „приключилась“ с ней наподобие ночного кошмара или мигрени».

— А как же это произошло — смерть Кэтрин?

Макгил подняла пластиковый пакет с ложкой и погладила его.

— Жизнь удивительно мимолетна. Полагаю, по роду вашей работы вам это хорошо известно. Мы с мужем сидели на кухне и шептались как дети, чтобы не разбудить спящих родителей. Он как раз резал себе на завтрак апельсины. Вдруг позади нас словно из-под земли выросла Кэтрин. Абсолютно голая. Не пойму, что ее разбудило. Она вцепилась Кевину в шею. Это произошло очень быстро. Она стала орать: «Дрянь, мерзавец… не видать тебе больше радио…» И не надо ее жалеть, детектив. Она получила все, что хотела.

Воцарилась мертвая тишина, словно все разом перестали дышать. Грин мысленно прокручивал в голове все, что ему известно: Брэйс со своими «ежедневными» утренними апельсинами; его единственная фраза, сказанная Денту хриплым голосом в камере; царапины, оставленные Торн голыми руками двум мужчинам — Ховарду Пилу и Доналду Дандасу, — пытавшимся ей помочь; неподписанный миллионный контракт; Торн и Брэйс, которые не держались за руки, возвращаясь после встречи с Пилом.

— Казалось, ее невозможно отцепить от него. — Женщина смотрела в невидимую точку над плечом Грина, и он понимал, что она перенеслась в прошлое.