Она провела под написанным черту. Под чертой заглавными буквами написала его имя.

— Вот. — Нэнси показала ему записку. — Подпишите и всегда носите при себе. Просто показывайте это полиции, когда кто-то попытается вас о чем-нибудь спросить. Точно так же поступайте и в тюрьме до моего прихода к вам сегодня вечером.

Протянув руку, Брэйс взял у нее шариковую ручку и стал ее внимательно рассматривать. Самая обычная «биковская» [9] ручка. Слава Богу, еще не изгрызенная. Она уже давно отказалась от идеи покупать дорогие ручки, тем более со своими инициалами: подобно зимним кожаным перчаткам, модным корректирующим темным очкам и дорогостоящим помадам они неизбежно терялись у нее в течение недели.

Он поставил свою красивую разборчивую подпись. Потом, не дожидаясь, что она скажет, раскрыл кольца скоросшивателя и вытащил подписанный листок, аккуратно сложил его пополам еще и еще раз и лукаво улыбнулся.

Пэриш была потрясена. Несмотря на случившееся, он выглядел невозмутимым. Возможно, сказывалась привычка стольких лет жизни «на острие», но Кевин Брэйс явно умел сохранять хладнокровие в критических ситуациях.

Из-за плотного движения Дэниел Кенникот довольно долго добирался в город. Припарковаться на Фронт-стрит оказалось негде, но ему посчастливилось найти место в переулке — там, где до него ставил свою машину Грин. Подходя по коридору к квартире 12А, он старался подавить зевоту.

«Надеюсь, теперь для меня это дело закончено», — думал он.

Это называлось правилом «первый на входе — первый на выходе», и он узнал о нем в прошлом году.

В декабре Кенникот со своей партнершей Норой Беринг приехал первым по вызову в большой частный дом. Миссис Фрэнсис Будро, именуемая в дальнейшем прессой как «не вполне нормальная особа», во время одной из предрождественских ссор запустила в неверного супруга ноутбуком. Удар пришелся в висок, и мужчина скончался от потери крови прямо под домашней рождественской елкой. Кенникот и Беринг были вынуждены тут же взять даму под арест в присутствии ее детей-близнецов и няни-филиппинки.

Однако все изменилось с приездом остальных, когда ситуация была уже под контролем. Два самодовольных детектива из отдела по расследованию убийств — в дорогих, сшитых на заказ костюмах, сорочках с отложными манжетами и вышитыми на них инициалами, в до блеска начищенных туфлях — неспешно появились на пороге дома и, вооружившись своими фирменными блокнотами и шикарными именными ручками, начали делать записи. Уже уходя, они перебросились парой фраз с Кенникотом и Беринг и освободили их от расследования, не сказав им при этом ни слова благодарности — «первым пришел — первым вылетел».

Теперь, благодаря большим окнам, квартира 12А была залита дневным светом, и Кенникоту пришлось на секунду прикрыть рукой глаза, когда он осторожно ступил на кафельный пол кухни. Детектив Грин стоял, опершись о кухонную стойку, рядом с высоким мужчиной. Кенникот уже узнал его со спины. У него под ногами, как всегда, лежали старенький «дипломат» и потрепанный рюкзак.

— Эй, офицер Кенникот, привет. Повезло вам, а? — воскликнул детектив Уэйн Хоу, поворачиваясь к Кенникоту и энергично протягивая для пожатия свою большую руку.

Хоу, судмедэксперт, удивлял необычно высоким для китайца ростом — под два метра. И хотя ему, вероятно, было около шестидесяти, он не уступал новобранцам в физической форме, а его энергии можно было позавидовать. Его высокий голос резко контрастировал с внушительной фигурой.

— А неплохо быть «голосом Канады», а? — Хоу сверлил Кенникота проницательным взглядом. — Вылезаешь каждое утро из постели и болтаешь часами по радио. Только представьте — получаешь деньги за болтовню. А что, если Брэйсу вести программу из тюрьмы? Их там в камерах рано поднимают, как в британской армии. С утра — сразу в бой.

Кенникот рассмеялся. Хоу работал и по делу его брата, а с тех пор как Кенникот поступил на службу, им много раз доводилось сотрудничать. Хоу тараторил, словно детская заводная игрушка. Присоединяться к их беседе не имело смысла, по крайней мере сейчас.

— Эй, видели это, а? Он, оказывается, еще и болельщик «Кленовых листьев», — продолжал Хоу, указывая металлической ручкой на расставленные на подоконнике разнообразные сине-белые кружки и стаканы. Он поочередно постучал по ним. — Вот беда-то, а? Никак им не выиграть Кубок Стэнли. Я считаю, тут виновата пресса — слишком они все раздувают. А игроки нервничают. Смотрите-ка: они чаще выигрывают в гостях, чем дома.

Кенникот взглянул на Грина, и тот смущенно улыбнулся.

— Вы собираетесь снимать отпечатки со всех этих стаканов? — все же решил подать голос Кенникот.

— Бессмысленно, — отозвался Хоу. — Отпечатки держатся на стекле месяцами, а то и годами, но только если… — Он с деланным прискорбием постучал своей ручкой по посудомоечной машине в такт бетховенской музыкальной фразе «та-та-та-таа». — …их не смоют вот в этой штуке. Посудомоечные машины — истребители улик. Стоит ее включить, как любой отпечаток пальца вместе с ДНК бесследно исчезает.