Кроме того, Пэриш задала их диалогу быстрый ритм, своеобразную пульсацию. Кенникот знал, что в результате длительной паузы с его стороны, нарушившей равномерный ход беседы, он будет казаться неуверенным в себе. Кенникот услышал, как авторучка в руке Саммерса замерла. Краем глаза он заметил, что на него смотрят Фернандес и Грин.

— Разумеется, в моих записях могут отсутствовать мелочи, — сказал он. — Например, цвет ботинок мистера Сингха. Но, думаю, я вряд ли упустил что-либо существенное.

— Когда вы впервые увидели мистера Брэйса, он пил чай с мистером Сингхом, верно? — Оставив в покое его записи, Пэриш, похоже, целила в «яблочко».

«Ну вот, дождался», — вздохнул Кенникот.

— Насколько мне известно, они пили какой-то особый чай, который мистер Сингх приносил мистеру Брэйсу.

Кенникот старался полностью сконцентрироваться на Пэриш, но его взгляд невольно вернулся к чертежу квартиры. Внимательно следивший за ним Фернандес увидел то, чего до этого не замечал.

«Как же, — спрашивал он себя, — я мог такое упустить?»

Пэриш взяла свою копию записей Кенникота.

— На странице сорок восемь вы пишете: «Брэйс и Сингх за столиком для завтрака. Брэйс — слева, на западной стороне, Сингх — на восточной. Пьют чай». И вы даже сделали небольшую зарисовку того, как они сидели.

— Да, — подтвердил Кенникот. Он не отрываясь смотрел на полномасштабный чертеж. Мысленно перенесся в прошлое. Вместо зала суда вдруг оказался в квартире Брэйса. Первый человек, прибывший в квартиру по звонку об убийстве. Он все это мог мысленно воспроизвести. — Мистер Брэйс не смотрел на меня. Он смотрел на свою чашку, мешал ложкой чай и наливал себе мед. Мистер Сингх сказал, что чай особый — хорошо помогает при запорах.

— В ваших записях этого нет, офицер Кенникот.

Кенникот посмотрел на Пэриш. Он словно только что вернулся из своего короткого путешествия.

— Чего нет в моих записях? — переспросил он. — Про запоры?

В зале послышался смех.

— Нет. Как раз упоминание мистера Сингха о запорах в ваших записях имеется на следующей странице. Но я сейчас говорю о меде и ложке.

— Да, ложки и меда в моих записях нет, — согласился Кенникот. — Но я очень хорошо их помню. Просто не посчитал их важными деталями.

— То есть они менее важны, чем запоры?

В зале вновь раздался смех, чуть громче, чем в прошлый раз.

— «Запоры» являются частью фразы, сказанной мистером Сингхом. Это первое, что он сказал, после того как представился. Поэтому я и сделал соответствующую запись. Я записал каждое сказанное мне мистером Сингхом слово. Никто не обмолвился ни о меде, ни о ложке. Я лишь обратил на них внимание.

— И что же в них привлекло ваше внимание? Каковы были ваши наблюдения?

Кенникот вновь мысленно перенесся в кухню-столовую. Он посмотрел на чертеж. Выступая в качестве свидетеля, не следовало торопиться. Будучи адвокатом, он всегда учил своих клиентов три раза слегка притопнуть ногой, прежде чем ответить на вопрос. Но советовать всегда проще, и в этом он смог убедиться сразу, как только сам начал давать показания.

— Чайную ложку Брэйс держал левой рукой, а мед наливал правой. Мне показалось, это как-то странно, но теперь, когда я вновь все вспоминаю, мне пришло в голову, что Брэйс, должно быть, левша.

— Благодарю вас, офицер Кенникот. Вопросов больше нет, — с улыбкой сказала Пэриш. Казалось, ей не терпелось сесть на место.

Фернандес тоже отказался от дальнейших вопросов, и мгновение спустя Саммерс уже поблагодарил Кенникота, и тот покинул свидетельскую трибуну. Все вдруг закончилось неожиданно быстро. Выходя из зала, он вновь бросил взгляд на чертеж.

Он понял, чего добивалась Пэриш. Положение тела Торн в ванне подразумевало, что ранение ей нанесено правой рукой. Однако даже левша смог бы другой рукой ударить ножом беспомощно лежащую в ванне обнаженную женщину.

Однако не это отвлекло его во время дачи показаний. Глядя на масштабный чертеж квартиры 12А, он увидел нечто весьма очевидное. Дойдя до ведущей в зал дверцы-калитки, он вновь украдкой взглянул на чертеж. Все было перед ним. Как он мог такое пропустить?! И это упустили все.

— Сегодня днем я поняла, что совершила большую ошибку, — сказала Нэнси Пэриш, после того как Кевин Брэйс сел на свое место в комнате 301, а мистер Еж закрыл дверь. Когда он вошел, она обратила внимание на стоптанные задники его тюремных кроссовок. — Теперь у нас серьезная проблема.