«МИР МИР СКОРО МИР УМРЕТ И МЫ МЫ МЫ НАДИН НАДИН Я Я Я МЫ МЫ МЫ МЫ…»

Теперь буквы, казалось, вопили с бумажного листа:

«МЫ В ДОМЕ МЕРТВЫХ НАДИН».

Последнее слово планшетка выписала буквами в дюйм высотой, затем сорвалась с доски, оставив за собой резкую черную полосу. Упала на пол и раскололась надвое.

На мгновение в комнате повисла тишина – от шока никто не мог ни шевельнуться, ни вдохнуть, – а потом Джейн Фаргуд разразилась истерическими рыданиями. Закончилось все тем, что в комнату заглянула старшая по общежитию, чтобы узнать, в чем дело, и, насколько помнила Надин, уже собралась вызвать «скорую», но Джейн удалось взять себя в руки.

Все это время Рейчел Тиммс сидела на кровати, тихая и бледная. Когда старшая по общежитию и большинство девушек (включая девушку с лошадиным лицом, которая, несомненно, прочувствовала, что в своем отечестве пророки не в почете) ушли, она спросила Надин бесстрастным, чужим голосом:

– Кто это был, Надин?

– Я не знаю, – ответила Надин. Она не имела ни малейшего представления. Тогда не имела.

– Ты не узнала почерк?

– Нет.

– Что ж, тогда, возможно, будет лучше, если ты заберешь это… это послание из Запределья или откуда там оно явилось… и уйдешь к себе.

– Ты сама просила меня взяться за планшетку! – напомнила Надин. – Откуда я могла знать, что… что такое может случиться? Я сделала это лишь потому, что ты попросила меня!

Рейчел покраснела; она даже извинилась. Но потом Надин практически не виделась с этой девушкой, хотя первые три семестра ей казалось, что более близкой подруги у нее нет.

С тех пор – за исключением сегодняшнего вечера – она никогда не прикасалась к этим треугольным паукам, изготовленным из прессованного гипсокартона.

Но пришла пора… вновь склониться над ней, верно?

С гулко бьющимся сердцем Надин села на скамью у столика для пикника и прижала пальцы к двум из трех сторон планшетки. Почувствовала, как та почти сразу завибрировала под подушечками пальцев, и вновь подумала об автомобиле с работающим на холостых оборотах двигателем. Но кто сидел за рулем? Кем он был на самом деле? Кто влез в кабину, захлопнул дверь и положил на руль почерневшие от солнца руки? Чья нога, грубая и тяжелая, в старом и пыльном ковбойском сапоге, нажмет на педаль газа и увезет ее… куда?

Водитель, куда вы нас везете?

Не надеясь на помощь, Надин глубокой ночью сидела на скамье на склоне Флагштоковой горы, как никогда остро чувствуя, что находится на перепутье. Она смотрела на восток, но чувствовала его присутствие позади себя, наваливающееся ей на спину, утаскивающее вниз, как гири, привязанные к ногам мертвой женщины: темное присутствие Флэгга, накатывающее мерными, неотвратимыми волнами.

Где-то темный человек ждал в ночи, и она произнесла два слова, как заклинание всем черным духам – заклинание и приглашение:

– Скажи мне.

И под ее пальцами планшетка начала писать.

Это совещание проводилось в квартире Стью Редмана и Фрэн Голдсмит. Присутствовали все члены комитета Свободной зоны.

Стью Редман поздравил всех, включая и себя, с избранием в постоянный комитет. Внес предложение составить и направить благодарственное письмо Гарольду Лаудеру за подписью всех членов комитета. Его приняли единогласно.

Стью. Прежде чем мы начнем работу, Глен Бейтман хочет высказаться по двум вопросам. О чем именно пойдет речь, я знаю не больше вашего, но подозреваю, что один из них затронет следующее общее собрание. Правильно, Глен?

Глен. Я дождусь своей очереди.

Стью. В этом ты весь. Главное отличие между старым пьяницей и старым лысым профессором колледжа состоит в том, что профессор дожидается своей очереди, прежде чем начинает заговаривать уши.

Глен. Премного благодарен тебе за эти жемчужины мудрости, Восточный Техас.

Фрэн не замедлила отметить, что, очевидно, Стью и Глену эта пикировка очень даже нравится, но ей хочется знать, когда они перейдут к делу, потому что все ее любимые телепередачи начинаются в девять. Последняя фраза удостоилась более громкого смеха, чем, возможно, заслуживала.

Первым действительно серьезным вопросом обсуждения стали разведчики, которых предполагалось отправить на запад. Ранее комитет решил просить об этом Судью Ферриса, Тома Каллена и Дейну Джергенс. Стью предположил, что выдвинувшие их люди должны ввести их в курс дела: Ларри Андервуд должен поговорить с Судьей Феррисом, Ник (с помощью Ральфа Брентнера) – с Томом, а Сью – с Дейной.