– Так долго не получится. Я это чувствую. А ты?

И поскольку Стью тоже это чувствовал, он повернулся к Глену.

– Да. – Он чуть улыбнулся. – Но я не убоюсь зла, верно?

– Верно! – Голос Глена упал до хриплого шепота. – Прими таблетки, если почувствуешь, что больше не можешь. Не мучай себя.

– Не буду.

– Тогда… до встречи.

– До встречи, Глен.

Втроем они подошли к склону провала, и, раз оглянувшись, Глен начал подъем. Стью следил за ним с нарастающей тревогой. Социолог двигался легко, даже небрежно, практически не глядя, куда ставит ноги. Земля посыпалась вниз один раз, потом другой. Глен попытался зацепиться руками, и дважды ему это удалось. Когда он выбрался на шоссе, Стью с облегчением выдохнул.

Ральф последовал за ним, и когда он присоединился к Глену, Стью в последний раз позвал Ларри. Глядя снизу вверх на его лицо, подумал, что оно очень похоже на лицо погибшего Гарольда Лаудера – застывшее, с наблюдающими, чуть настороженными глазами. Лицо, которое ничего не выдавало, за исключением того, что хотело выдать.

– Ты теперь главный. Справишься?

– Не знаю. Попробую.

– Решения придется принимать тебе.

– Правда? Похоже, первое уже отклонили. – Теперь в глазах появилось чувство: упрек.

– Да, но только первое. Послушай… его люди схватят вас.

– Да. Я тоже так думаю. Или схватят, или расстреляют из засады, словно собак.

– Нет, думаю, они схватят вас и отвезут к нему. Это произойдет в ближайшие дни. Когда вас привезут в Вегас, будь настороже. Жди. Что-то случится.

– Что, Стью? Что случится?

– Не знаю. То, ради чего нас послали. Будь наготове. Не пропусти.

– Мы вернемся за тобой, если сможем. Ты знаешь.

– Да, конечно.

Ларри быстро поднялся по склону и присоединился к остальным. Все трое помахали Стью руками. Он в ответ поднял руку. Они ушли. И больше никогда не видели Стью Редмана.

Втроем они разбили лагерь в шестнадцати милях к западу от того места, где оставили Стью. По пути наткнулись на еще один провал, только гораздо меньших размеров. Но так мало они прошли по другой причине: потому что лишились какой-то частицы сердца. И пока не могли сказать, вернется ли она к ним. Ноги вдруг заметно отяжелели. Разговор не клеился. Никто не хотел смотреть в лицо другого – из страха, что увидит отражение собственной вины.

Они остановились уже в темноте и разожгли костер. Ужинать в этот вечер пришлось водой. Глен высыпал в трубку остававшийся у него табак и внезапно задался вопросом: а есть ли у Стью сигареты? Эта мысль испортила аромат табака, и он рассеянно выбил из трубки остатки «Боркум рифф». Когда несколько минут спустя где-то в темноте заухала сова, Глен огляделся.

– Слушайте, а где Коджак? – спросил он.

– Действительно, странно, – ответил Ральф. – Не помню, чтобы видел его последнюю пару часов.

Глен поднялся.

– Коджак! – закричал он. – Эй, Коджак! Коджак! – Голос полетел над пустынной землей. Ответного лая не последовало. Глен сел, сокрушенный печалью. С его губ сорвался тоскливый выдох. По его следу Коджак пересек чуть ли не весь континент, а теперь пропал. Дурной знак.

– Ты думаешь, кто-то его поймал? – спросил Ральф.

– Может, он остался со Стью? – предположил Ларри.

Глен вскинул голову, такая мысль, похоже, его не посещала.

– Может, – кивнул он. – Может, так и случилось.

Ларри перебрасывал камушек из руки в руку, туда-сюда, туда-сюда.

– Он сказал, что Бог, возможно, пошлет ворона, чтобы кормить его. Я сомневаюсь, чтобы здесь водились вороны, так что, может, Он послал пса.

В костре что-то треснуло, в темноту взметнулся столб искр, ярко вспыхнул и погас.

Когда Стью увидел темный силуэт, спускающийся к нему по склону, он прижался спиной к валуну – сломанная нога лежала перед ним – и одной немеющей рукой нашарил булыжник. Он промерз до костей. Ларри был прав. Два-три дня лежания на земле при такой температуре – верная смерть. Вот только кто-то хотел забрать его жизнь еще раньше. Коджак пробыл с ним до заката, а потом ушел, легко выбравшись из провала. Звать его Стью не стал. Пес наверняка побежал за Гленом и остальными. Возможно, чтобы сыграть отведенную ему роль. Но теперь он жалел, что Коджак не задержался здесь чуть дольше. Таблетки – это одно, однако ему не хотелось, чтобы его изорвал в клочья один из волков темного человека.

Он крепче сжал булыжник, а темный силуэт остановился на склоне где-то в двадцати ярдах от него. Потом продолжил спуск, черная тень на фоне ночи.

– Иди сюда, иди!.. – прохрипел Стью.

Черный силуэт завилял хвостом.

– Коджак?

Он самый. И он что-то тащил в пасти, а потом бросил свою ношу рядом со Стью. Сел, виляя хвостом, ожидая похвалы.

– Хороший пес… – В голосе Стью слышалось изумление. – Хороший пес!