Бронвин с усилием сглотнув, отвела взгляд. Она никогда не думала, что ее бабушка ошибалась в предсказаниях, и все же чувствовала неожиданное сомнение. Потому что где-то в подсознании считала, что Константин был тем особенным, кому Бронвин предназначена.

Или может, она просто надеялась на это? И если то, что женщина слышала на кладбище — правда, он на самом деле вовсе не человек. Не более чем тот, что стоит перед ней.

— Ты знаешь о метке.

Бронвин прикусила губу, не желая смотреть на него.

— Конечно, знаю, — сказала она раздраженно, — я родилась с ней.

— Это не то, что я имел в виду. Существует пророчество, связанное с этой меткой.

Это привлекло ее внимание.

— Какое?

Люк долгое мгновение изучал ее своим проникновенным взглядом.

— Так ты не знаешь?

Бронвин нахмурилась.

— Я знаю только то, что говорила об этом Нана.

— И что Нана говорила об этом?

Женщина почувствовала, что ее лицо пылает. Она неловко откашлялась.

— Что появится незнакомец и предложит купить пансион, и я должна буду согласиться, переехав в город, так как там находится моя судьба. — Это была правдой, даже если не всей. Однако Бронвин не собиралась сообщать ему, что должна стать матерью его детей! Во всяком случае, пока не знала, был ли он тем мужчиной.

Ей казалось, что самые разные люди интересовались меткой. На нее смотрел Стивен, когда она ходила в клуб, затем ее хотел увидеть Константин. Даже человек, Билл Дункан утверждал, что ищет кого-то с меткой, по поручению своего босса — какого-то Лорда Уэстморленда.

В течение нескольких секунд Люк пристально изучал ее, и наконец, посмотрел на врача, прежде чем снова переключить свое внимание на девушку.

— Я подожду снаружи, пока ты оденешься.

Клэнси закончил перевязывать ее царапины и вышел следом за ним.

Некоторое время Бронвин просто смотрела на дверь, обдумывая свои возможности. Наконец, осознав, что понятия не имеет о том, где находится и как ей вернуться в свою квартиру, или даже безопасно ли туда возвращаться, она соскользнула со стола и начала одеваться. Девушка не совсем доверяла Люку Серому Волку и его мотивам, но, по крайней мере, он, казалось, беспокоился о ней, не говоря уже о том, что спас ее, рискуя собой. Она также должна учитывать, что его интересует метка.

Люк был потрясен. Не помогало и то, что он находился в состоянии почти полного возбуждения, с того момента, как впервые почувствовал запах Бронвин. Голод скользил по нему как яд, обжигая, разрывая сознание на части.

К тому же, его мучили вопросы. Мужчина знал, почему Томми кинулся за ней. Ее аромата было достаточно, что бы свести с ума любого здорового ликана. Что он хотел знать, так почему у нее на хвосте висел вамп, зачем ее искал Константин? И кто, черт возьми, тот обезглавленный труп на тротуаре, и почему он следил за ней.

Однако сильнее всего его потрясла метка на ее руке. Тем не менее, даже то, что Люк натолкнулся на женщину, появление которой давно предсказывало пророчество, было омрачено тем, что ее защищало заклятье.

«Моя магия превосходит твои силы, ликан, так что не думай, что сможешь просто подчинить ее своей воле и взять все, что хочешь. Она защищена. Я предвидела это. Если тебе нужен дар, который она может предложить, тогда ты должен завоевать ее сердце, отдавая свое».

Когда мужчина взял Бронвин за руку, в его сознании возник образ старухи. Эти слова, обращенные непосредственно к нему, по меньшей мере, ошеломили его. Он не сомневался, что она была источником магии, но сам факт вызывал подозрения. Очевидно, ведьма знала все о пророчестве, и, возможно, намеревалась использовать это в свою пользу. Бронвин, казалось, не знала легенды, но это совсем не исключало возможности, что она согласна стать его участницей.

Ведьма, должно быть, знала, что магия, которой она наделила Бронвин, делала ее неотразимой для ликанов. Особенно, если они почувствуют "привкус" сверхъестественного, который был усилен во много раз.

Итак, вопрос оставался открытым: была ли Бронвин женщиной из пророчества? Или же жертвой обмана какой-то злой старой ведьмы? Он покачал головой. Разве это имеет значение? Люк хотел ее так сильно, что едва сдерживал себя. Конечно, было бы замечательно, если бы Бронвин действительно оказалась избранной, и дар силы, который она передаст его щенкам, станет означать, что один из них будет королем. Но только волнует ли его на самом деле это гребаное пророчество богов?

Люк обнаружил, что такая возможность соблазняет его, хотя он ничего не знал об этом, когда решил, что она — его женщина. Или знал? Не это ли неосознанно привлекло его с самого начала? Именно так работало пророчество?