— Как считаешь, что я должен с ними сделать? — спросил он с видом человека, теряющего терпение.

— Уволь за некомпетентность, — сказала она быстро.

Константин бросил на нее удивленный взгляд и, в конце концов, пожал плечами. Однако, провожая ее вниз по лестнице, он усмехнулся, и Бронвин почувствовала себя немного неловко от этого.

К своему удивлению, она обнаружила, что они находились в подвале ресторана, куда мужчина приводил ее раньше. И женщина была удивлена, что не слышала посетителей, когда ее внесли внутрь.

— Они протащили тебя через черный ход, — ответил он на ее вопросительный взгляд.

Подведя Бронвин к столу, мужчина помог ей сесть и, извинившись, ушел. Несколько минут он пропадал на кухне, а затем вернулся.

— Я думал насчет имен, — сказал Константин, сев напротив.

— Имен? — повторила она безучастно.

Он кивнул.

— Думаю, Бэзил звучит чудесно. Бэзил Д'Волдмир. Как считаешь, дорогая?

Бронвин удивленно смотрела на него, пытаясь разобраться в эмоциях, которые внезапно обрушились на нее. Тем не менее, единственное, что билось в ее сознании, это то, что Константин, несомненно, провел много времени, думая о сыне. Женщина улыбнулась ему.

— Думаю, что люблю тебя, Константин Д'Волдмир, — прошептала она.

Его взгляд потеплел, а в глазах мелькнула смесь удовольствия и боли.

— Полагаю, ты одобряешь имя? — сказал мужчина немного тревожно.

— Думаю, оно прекрасно.

В глазах Люка сквозила настороженность, когда Бронвин вышла из дома и пересекла двор, направляясь к его фургону.

— Все еще злишься на меня? — спросил он, когда она остановилась и вопросительно посмотрела на него.

Женщина покачала головой.

— В действительности я тогда не злилась на тебя.

Он нахмурился.

— Почему же тогда исчезла?

— На самом деле, это сделала не я, по крайней мере, так думаю.

Мужчина скептически изучал ее, но, наконец, казалось, выбросил это из головы.

— Я пришел с дарами мира. На самом деле, даже с двумя.

Бронвин улыбнулась ему, больше от того, что он хотел оставить все позади, чем от мысли о подарках.

Люк вытащил что-то из кармана джинсов и покачал этим перед нею. Это напоминало индейское ожерелье, сделанное из тонкой полоски кожи с бисером и перьями.

— Оно прекрасно.

Он улыбнулся, его глаза сверкнули, что ее вдруг насторожило. Тем не менее, она повернулась и позволила ликану завязать подарок на шее. Бронвин погладила украшение пальцами, когда развернулась к нему, пытаясь оценить результат. Он открыл заднюю дверь фургона и, потянувшись, щелкнул выключателем, включив верхний свет.

— Я привез обед, — сказал мужчина, когда она настороженно посмотрела на него, заглянув в фургон, обнаружила, что матрац, установленный в кузове, все еще там. В центре, однако, располагались два среднего размера холодильника.

В воздухе витало соблазнение, подумала она с кривой усмешкой, когда мужчина помог ей забраться внутрь и плотно закрыл за собою дверь. Один из холодильников, на самом деле, оказался грилем. Когда Люк открыл его, изнутри доносился божественный аромат, который, по крайней мере немного, отвлек ее от нервного предвкушения.

Это был не самый удобный способ поесть, напоминая своего рода декаденство [13] . Ее кровь вспыхнула нетерпением, и Бронвин пришлось признать, что еда — превосходна.

Люк наклонился к ней, когда она проглотила первый кусочек сочной бараньей отбивной и почувствовала, что он слизнул сок, стекавший по ее подбородку, затем перейдя к шее. В ответ на это соски напряглись, женщина бросила на него такой взгляд, в котором в равной степени сочетались веселье и раздражение, мужчина отстранился.

— Я не капала едой, так далеко на шею!

Его глаза сверкнули.

— Конечно же, капнула. Иначе, почему же еще я бы лизал твое горло?

На самом деле, это было восхитительной игрой, немного неряшливой, но определенно волнующей, особенно когда мужчина начал искать крошки между ее грудями и ниже. Она совсем потеряла интерес к еде, когда он настойчиво слизал несколько капель с ее блузки выше соска, уложив женщину на матрац.

Она смотрела на него затуманенным взглядом, когда он начал снимать с нее одежду, облизывая каждый сантиметр кожи языком, посасывая и покусывая, и когда Люк, наконец, приподнялся, глядя ей в лицо, Бронвин потянула его вниз, ожидая поцелуя.

Он не хотел спешить. Мужчина медленно ласкал ее, разжигая кровь и заставляя кипеть от нетерпения, пока она не была пьяна им, горя как в лихорадке.

Как бы женщина не хотела наслаждаться этим вечно, жар превратился в столь невыносимую потребность, что она стала мысленно умолять Люка войти в нее и облегчить боль. Когда он продолжил дразнить, Бронвин, задыхаясь, попросила в голос.