Мысленно Стоян увидел Василька, да так зримо, отчётливо, с его мягкой, доброй улыбкой, открытыми светлыми глазами и ямочками на щеках…

На первом же привале Стоян сел за письмо брату.

С театра военных действий пришла радостная весть: взят Адрианополь, российская армия начала марш к сердцу Оттоманской Порты.

По этому поводу в Санкт-Петербурге, в Зимнем дворце, давали бал. Гремела музыка, и все разговоры сводились к близкому окончанию войны. Царь не скрывал радости:

– Нас отделяют от Константинополя всего сто пятьдесят вёрст. Представьте, это как от Москвы до Рязани, – говорил он гостям.

А Горчакову наказывал:

– В Сан-Стефано мы должны показать свой характер. Надо поставить Европу перед свершившимся фактом.

Лондонские газеты надрывались, раздувая страсти. Истерия достигла своего апогея. Россию винили в агрессии и чуть ли не в попытке посягнуть на святая святых – британское морское владычество.

От лондонской прессы не отставала венская. Газетчики старой Вены старались перещеголять друг друга, изощрялись в желании убедить обывателя, что Россия теснит австро-венгерскую монархию, а создавая на Балканах крупное славянское государство, закладывает мину под покрывшийся плесенью Шенбрунн.

Парижская печать, предав забвению заступничество русских от пруссаков, теряла свою сдержанность. В Версале уже забыли топот сапог прусских гренадеров в приграничных районах.

Берлинские бюргеры, постукивая пивными кружками, во всём полагались на своего железного рейхсканцлера. А Бисмарк, поедая за обедом уже вторую дюжину свиных сосисок, жаловался своему слуге:

– Проклятые русские, они застряли у меня, как кость в горле, не окажись в России ясновидящего Горчакова и готовых к подвигам солдат, мы бы уже решили французскую проблему…

Кабинет лорда Биконсфилда лихорадило. Несмотря на неоднократные предупреждения, наконец, на угрожающие манёвры английского военного флота, российская армия не остановила наступления и продвигалась к столице Оттоманской Порты.

Лайард информировал Биконсфилда о паническом страхе членов правительства Оттоманской Порты и о согласии султана немедленно начать переговоры. Абдул-Хамид готов принять все требования России.

Настроенный, как и королева Виктория, решительно, Биконсфилд готов вести флот в проливы, но министр иностранных дел лорд Дерби и статс-секретарь по делам колоний Карнарвак грозят отставкой…

Адмирал Хорнби жалуется, его эскадра сделалась предметом насмешек. Звоном якорных цепей и давлением в котлах Россию не устрашить.

Согласовав свои действия, Биконсфилд и Андраши пригласили российских послов, в Лондоне – Шувалова, в Вене – Новикова, и потребовали предъявить условия русско-турецкого мира на обсуждение международной конвенции.

Послы обещали известить своё правительство, хотя, как они сказали, пункты договора касаются лишь интересов воюющих государств.

В последний день января стало известно: турки подписали перемирие на условиях, продиктованных Россией, и Абдул-Хамид не возражает принять мирный договор, который изменит существующее положение не только на Балканах, но и в проливах.

Палата лордов в замешательстве: российская гвардия продолжала марш к Стамбулу, не встречая серьёзного сопротивления османов. Создавалась реальная угроза: Россия может отобрать у султана ключи от проливов…

Лайарду было велено запросить ставку главнокомандующего Дунайской армии, когда российская армия остановит свой марш на Стамбул. На что великий князь Николай Николаевич поспешил успокоить: гвардия в столицу Порты не вступит, а её продвижение объясняется условиями перемирия, в которых определены районы оккупации до Чаталджи и Булаира, в настоящий момент ещё свободных от присутствия российских войск.

Ответ великого князя незамедлительно лёг на стол английского премьера. Лайарду было приказано заручиться согласием султана на проход британских военных кораблей через проливы, а адмиралу Хорнби ввести эскадру в Дарданеллы и, бросив якорь в Чанаке, ожидать дальнейших распоряжений.

Не успели улечься волны Эгейского моря, поднятые английскими эсминцами, как адмиралу Хорнби поступило новое указание – возвращаться в Бизекскую бухту: Абдул-Хамид отказался пропустить корабли через Босфор, заявив Лайарду:

– Ах, если бы британское правительство выразило это желание хотя бы месяц назад, когда русские ещё не перешли Балканы. Теперь же своим согласием я открою ворота своей столицы русским. Вам известно, что заявил царь Александр? Если Порта пропустит флот Англии в Чёрное море, он введёт армию в Стамбул…

Посылая проклятия палате лордов и своему морскому ведомству, адмирал Хорнби бросил мрачную реплику:

– Мои эсминцы не обрастут ракушками…

А какой-то злой шутник на здании английского посольства в Стамбуле наклеил объявление: «Между Безикой и Стамбулом утерян флот. Нашедшему будет выдано вознаграждение».