Вот куда он совершенно точно не собирался, так это в экстрасенсы. Нет, поездив по стране, несколько раз он сталкивался с проявлениями сил, которые официальные науки объяснить пока не могут. Но слово «пока» вполне позволяло Краснову сохранять мировоззрение ученого. Когда-нибудь, считал он, все сверхспособности человека получат научное обоснование — просто не готова еще исследовательская база.

А до той злополучной экспедиции на остров Медвежий он и думать не думал, что сам станет носителем каких-то там «сверхспособностей». Но человек предполагает, а Бог располагает. Правда, насчет Бога он не был окончательно уверен.

Так случилось, что во время спуска в штольню заброшенного свинцового рудника на острове Медвежий, что в Порьей губе на Кольском полуострове, неведомым образом выщелкнул карабин на страховочной веревке. Ярослав упал на камни с высоты в десять метров. Двигаться после этого он оказался не в состоянии — отнялись ноги. Коллеги, конечно, обработали поверхностные раны перекисью, но поднимать его обратно не рискнули, посчитав, что у него сломан позвоночник. Укрыв Ярослава спальниками, друзья спешно отправились за помощью в ближайшую поморскую деревню, где хотя бы брал сотовый телефон.

Дальнейшее он запомнил отчетливо, но фрагментарно, словно вспышками — будто щелкают слайды на проекторе в детстве. Щелк — темно-темно-синий, почти черный кружок неба вверху… Щелк — тупая ноющая боль в теле выше пояса и обрывки бессвязных мыслей… Щелк — светящийся шар, медленно опускающийся вниз по штольне, и паническая мысль, что шаровые молнии почти всегда убивают тех, в кого попадут… Щелк — шара нет, он расплылся мерцающим куполом вокруг него, пахнет озоном, и еще — ощущение тысячи иголочек, игриво покалывающих во всем теле — даже в парализованных ногах…

Дальше щелчков не было, но был какой-то очень подробный, детальный сон, из которого он вынырнул только под утро — к сожалению, не запомнив почти ничего. В этом сне была какая-то невероятная сила и власть — настолько большая, что он смог выбраться из штольни без всякой веревки, а на его теле изумленные коллеги, подоспевшие через несколько часов, не смогли обнаружить ни единой царапины.

С тех пор жизнь кандидата исторических наук Краснова Я. О. коренным образом изменилась. Первым открытием, сделанным на рынке через пару дней после возвращения с Медвежьего, оказалось то, что продавцы Фархад и Мухаммадкарим говорят на абсолютно понятном ему языке. Не прикладывая усилий, не переводя в голове на русский, он понимал, о чем речь! Краснов даже не знал, что это за язык. Лишь порыскав в интернете, сделал вывод — кажется, узбекский.

Интернет вообще принес Краснову много интересного. Оказалось, что теперь он может понимать текст на любом языке, включая надписи иероглифами. Вырисовывались совершенно фантастические перспективы научной работы с древними надписями, но… кто бы ему поверил, конечно. Наука требует, прежде всего, доказательств.

Чуть-чуть более трудным оказалось научиться понимать, о чем в данный момент думает стоящий перед ним человек. Но — именно что «чуть». Внутреннее состояние «объекта», весь сложно разделимый комплекс мыслей, эмоций и ощущений уяснялся мгновенно и безошибочно, каким-то ясным и не требующим пояснений образом. Словно бы он на секунду переселялся в чужую голову. Ярослав на всякий случай проверился у психиатра, убедился, что здоров, и принял решение как-то жить с этим дальше.

Его обуял странный, избирательный «читательский голод». Он стал завсегдатаем библиотек и букинистических магазинов, ища и «проглатывая» за считанные часы совершенно невообразимые книги. Как правило, вызывала повышенный интерес эзотерическая и старинная литература, вперемешку с научными трудами, понятными лишь специалистам.

Книги пробили брешь в и без того скудном бюджете преподавателя. Поразмыслив, Краснов решил, что стоит использовать свои способности и ради куска хлеба насущного, и отправился к давнему приятелю, ныне занимающему немалый пост в «НС-Банке». Несколько собеседований, пара эффектных демонстраций — и Ярослав, сам еще не до конца верящий в такой поворот событий, «сканирует» первого ВИП-клиента, просящего у банка солидный кредит. Через две недели он «расколол» первого мошенника, и банк выплатил ему премию размером с его годовой преподавательский оклад. Кажется, жизнь налаживалась.

С полицией в первый раз он сотрудничал около года назад. Начальник службы безопасности банка (в прошлом полковник областного ГУВД) рекомендовал Краснова старым приятелям — как «последнее средство» в раскрытии висящего на них тяжким грузом «глухаря» — серии убийств. Ярослав из любопытства согласился. Пришлось попотеть: всё же, как он четко осознавал, это был не его профиль. Но убийца всё же нашелся.

Еще дважды к нему обращались полицейские, один раз — ФСБ, и каждый раз Краснов так или иначе помогал следствию. Мысль перейти на постоянную работу по данному профилю посещала его не раз.

Поэтому, когда на пороге его квартирки возник Горячев, Краснов сходу заявил ему, что согласен на переезд в Москву, только нужно полчаса — вещи собрать. Николай Васильевич, помнится, только рот раскрыл…

В дверь позвонили, и Краснов очнулся от воспоминаний.

— А вот и наша пицца, — сказал Горячев, поднимаясь с мешка и отряхиваясь. — Момент…

…Покончив с едой, Горячев испросил у некурящего Краснова разрешения «подымить» и устроился под форточкой.

— Я обрисую вам вкратце ситуацию, Ярослав Олегович, — начал он, закуривая. — Использовать экстрасенсов для расследований преступлений — идея давняя, мы этим, особо не афишируя, занимаемся давно. Например, одна из сильнейших экстрасенсов Советского Союза Нинель Кулагина помогла раскрыть несколько громких ограблений. Однако, единого подразделения никогда не создавалось. Слышал, есть что-то подобное в ФСБ, но тут, сами понимаете, всё покрыто завесой секретности. Говоря по совести, вас, экстрасенсов, мы никогда полностью не воспринимали всерьез.