Пока она говорила, Пирс все-таки положил пакет с морожеными овощами обратно на полку. Придется ударить его батоном по голове, иначе не отвяжется.

– Черт побери, Александр, вы что, оглохли? Я прошу вас оставить в покое мою тележку.

Но Пирс только покачал головой.

– В вашем организме слишком много соли, сахара и Бог его знает чего еще.

Пирс говорил все это специально, чтобы подразнить Аманду. Интересно, что бы она сказала, если бы знала, что в его собственном холодильнике было сегодня утром только пиво? Пирс поглядел на Кристофера.

– Вы хоть понимаете, что кормите ребенка диким количеством химикатов? – Он вынул из тележки еще один пакет.

Аманда схватилась за один конец, пытаясь вырвать пакет. Пальцы ее коснулись пальцев Пирса. Какие они красивые и длинные. Такие пальцы могли бы… Черт побери, да что это с ней сегодня!

– Если не возражаете, я буду кормить своего сына так, как считаю нужным.

– Ни в коем случае, если бедный ребенок вынужден будет есть всю эту дрянь.

Кристофер, казалось, прекрасно понимал, что речь идет о нем. И пока его мать вела словесную перепалку с мужчиной, который так ему понравился, он старательно вытаскивал из пластиковой упаковки банку диет-соды.

Неожиданно Аманда почувствовала, как в живот ей ударяет струя холодной жидкости. Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, откуда взялась вода. Конечно же, из банки, направленной прямо на ее блузку. Секунду спустя по груди ее расплылось темное пятно.

– Кристофер! – Мальчишка сумел прокусить банку зубами.

Пирс быстро отнял у Криса банку и заткнул отверстие пальцем.

– Теперь понимаете, что я имел в виду?

– Что еще я должна понимать? – Аманда едва сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. Они начали привлекать внимание окружающих. Аманда заметила, что кассирша не сводит с них глаз, не понимая, что происходит в торговом зале.

Пирс махнул банкой в сторону Кристофера:

– Если бы он ел другую пищу, то, возможно, был бы поспокойнее.

Если бы это предположение высказал кто-нибудь другой, возможно, Аманда даже задумалась бы над сказанным. Но Пирс не имеет права ее учить.

Аманда резко развернула тележку и направилась к ближайшей кассе, не собираясь продолжать этот разговор.

Пирс всегда обладал мертвой хваткой. Шла ли речь о каком-нибудь репортаже, о новой должности или, как в данном случае, о женщине, Пирс не успокаивался до тех пор, пока не получал то, что хотел. Он всегда четко шел к намеченной цели.

А сейчас Аманду Фостер можно было вполне официально считать его новой целью.

Где-то в глубине Пирса зрело чувство, что если он не прикажет себе быть осторожным, то, возможно, осложнит себе жизнь, чего ему не хотелось бы.

Но он отгонял от себя подобные мысли. Он знал, что все дела идут хорошо, если ни на секунду не выпускаешь из-под контроля нить собственных замыслов – иначе можно запутаться в расставленных тобой же сетях. А Пирс не собирался попадаться ни в чьи сети. Ключом к отношениям с женщинами должно быть умение сохранять дистанцию, создавая при этом видимость близости.

А ключом к сердцу Аманды, учитывая сложившуюся ситуацию, вполне может стать непоседливый мальчишка, сидящий на специальном сиденье ее тележки.

Пирс быстро встал к кассе вслед за Амандой.

– Знаете ли, – сказал он как ни в чем не бывало, словно не замечая ее реакции. – Если вам нужен небольшой отдых, я – прекрасная нянька. Можете на меня рассчитывать.

Аманда обернулась и застыла, держа в руке пакет молока, который как раз собиралась поставить на ленту транспортера, медленно движущегося в сторону рыжеволосой кассирши. От Аманды не укрылось, что девушка все время пытается поймать взгляд Пирса.

– Вы? – спросила Аманда и тут же рассмеялась, представив себе Пирса Александра в этой роли. Наверное, он имел в виду великовозрастных девочек, носящих облегающие платья и бормочущих бессмысленные односложные слова. Как Дженис, которая занимается почтой редакции.

– Я, – подтвердил Пирс. – У моей сестры пятеро детишек.

– Так у вас есть сестра? – Аманда ни за что не смогла бы представить себе Пирса в кругу семьи. Если бы этот человек родился животным, он был бы волком. Одиноким волком.

Пирс вдохновенно продолжал рассказ о семье, которой у него никогда не было.

– И еще отец и мать – каждого по одному. Удивлены? – Он внимательно посмотрел в лицо Аманды.

– Обескуражена.

При мысли о его семье где-то в сознании Аманды зашевелилось легкое сомнение. Вроде бы она слышала по этому поводу совсем другое – но никак не могла вспомнить что. Положив последний пакет на транспортер, она принялась искать среди беспорядка, царившего в ее сумочке, свой бумажник.

– Я даже не могу представить вас ребенком.