– Надеюсь, вскоре вы почувствуете себя лучше.

Автомат на секунду замолчал, а потом стал играть ту же песню, только немного громче. Наверное, заело. Неужели никто не подойдет переключить его? У Аманды начинало звенеть в ушах от навязчивой музыки.

– Наверное, у меня не в порядке с головой, если я согласилась приехать сюда с вами. – Пирс склонил голову набок, словно не слыша ее слов, и Аманда повысила голос. – Вы – последний мужчина на свете, с которым я хотела бы поддерживать близкие отношения.

В ответ на ее слова в глазах Пирса загорелся странный огонь, который другие женщины, пожалуй, нашли бы весьма сексуальным.

– Но вы уже поддерживаете со мной отношения, – сказал он, подвигаясь ближе. – И, надеюсь, они станут по-настоящему близкими.

Что ж, по крайней мере, он хоть ясно давал ей понять, чего хочет.

– Я не стану спать с вами, Александр.

Пирс приятно удивил ее, кивнув головой, а потом разочаровал, сказав всего два слова:

– Не сейчас.

Усталость Аманды вдруг словно рукой сняло. Она снова сказала себе, что с Пирсом надо держаться настороже.

– Не сейчас и никогда. Я не из тех, кто готов провести с вами ночь или даже завязать близкие отношения. – Впрочем, судя по тому, что слышала Аманда на студии, любые близкие отношения с Пирсом сводились к тому, что он проводил с женщиной две или три ночи. – Так что ничего не получится, и, ухаживая за мной, вы не наживете ничего, кроме неприятностей.

Аманда не могла понять, как это Пирсу удалось заморочить ей голову до такой степени, что теперь он сидел ближе, чем ее собственная тень.

Она чувствовала щекой его горячее дыхание. Пирс провел пальцем по мочке ее уха, и у Аманды все сладко заныло внутри.

– Неприятности бывают иногда весьма полезны, заставляют встряхнуться.

Аманда почувствовала, что должна взять волю в кулак, чтобы не застонать.

– Только не для меня, – притворяясь, что не обратила внимания на вольность Пирса, Аманда допила содержимое чашки. – Я больше люблю мир и покой.

Но Пирс был уверен, что на самом деле это не так, даже если сама Аманда об этом не догадывается.

– Трудно поверить в это после того, что я увидел сегодня. – Он откинулся на спинку стула, решив, что пора дать им обоим небольшую передышку. Все тело его было напряжено, как скрипичная струна, готовая вот-вот лопнуть. – Вы ведь знали, что после сегодняшнего репортажа Гримзли примется мстить вам. Он не любит независимых людей.

Аманда упрямо выпятила вперед подбородок. Она и не рассчитывала, что Александр поймет ее побудительные мотивы.

– У меня не было выбора – я обещала Уитни.

Пирс с улыбкой покачал головой. Аманду раздражали его покровительственные манеры. Но надо было смотреть правде в лицо.

– Аманда, каждый из нас всегда имеет выбор. Иногда мы просто не хотим его делать. Хотя не делать выбор – это тоже своего рода выбор.

Ему нет никакого дела ни до сегодняшнего репортажа, ни до ожидавших ее неприятностей. Единственное, что надо этому нахалу, – затащить ее в постель. Аманда видела это по его глазам. И, что самое ужасное, несмотря на все, что она о нем знала, несмотря на тяжелые уроки прошлого, если быть честной с самой собой, она вынуждена была признать, что очень хочет оказаться в его постели. После поцелуя в кухне у нее не осталось никаких сомнений на этот счет.

Но Аманда была далеко не наивной девочкой и пыталась сопротивляться тому, что, хотя и было очень заманчивым, не сулило ей ничего, кроме неприятностей.

– Что это было – философский постулат номер сто один? – Аманда поискала глазами дверь, готовясь спасаться бегством.

Пирсу нравилось, что Аманда все время поддразнивала его. Это только добавляло ей привлекательности.

– Это – жизнь.

Аманда поднялась на ноги, внимательно разглядывая Пирса, словно спрашивая себя, посмеет ли он снова удержать ее.

– Все это было очень интересно, но у меня сегодня еще много дел. Возможно, мне пора обновить свое резюме перед тем, как искать новое место работы.

Пирс тихонько засмеялся и передал Аманде ее сумочку, которую она забыла на стуле.

– Никогда бы не подумал, что физиономия Гримзли может покраснеть еще сильнее.

– У него явная предрасположенность к сердечным приступам, – заметила Аманда.

Пирс тоже поднялся и положил на стол десятидолларовую банкноту. Сдача пусть останется Салли на чаевые.