Аманда смотрела на маячивший за закрытой дверью силуэт Пирса. Она знала, что делает ошибку. Чудовищную ошибку. Завтра, выспавшись как следует, она должна снова все обдумать и решить, как избежать этого. Она должна быть во всеоружии, чтобы Пирс снова не навязал ей свои желания. Этот тип вполне способен уговорить королеву-мать принять участие в стриптиз-шоу.

Но сейчас Аманда слишком устала, она чувствовала себя слишком растерянной и беззащитной, чтобы размышлять над такими сложными вопросами. Она согласилась пойти на концерт только для того, чтобы скорее выпроводить Пирса. Аманда чувствовала себя так, словно ее сбросили в бочке с вершины холма и ей едва удалось спастись.

Завтра на свежую голову она придумает способ избежать свидания, навязанного ей Пирсом. А сегодня ей нужны только подушка и кровать.

«Пустая кровать», – мысленно добавила Аманда.

В душе Пирса бушевали тысячи самых противоречивых эмоций. Он не привык к навязчивым мыслям. Пирс любил свои мысли примерно так же, как женщин, – полная свобода, никаких обязательств.

Подумав, Пирс свернул к своему любимому бару. Ему хотелось выпить. А царящий в зале шум, возможно, заглушит его мысли. А то что-то он сегодня не похож сам на себя.

Сам не понимая почему, он ревновал Аманду к Грейнджеру. Даже если она не спала с Уитни – а Пирс все же немного сомневался в этом, – Аманда волновалась за этого человека, волновалась так, как никто и никогда не волновался за Пирса. Он впервые понял вдруг, что ему хотелось бы, чтобы кто-нибудь беспокоился так же и о нем.

Задумавшись, Пирс чуть было не проехал на красный свет. Он надавил на тормоз, но машина остановилась, заехав за белую полосу.

Пирс потер ладонью глаза. Оказывается, он устал гораздо сильнее, чем ему казалось. Образ Аманды все время вставал перед его мысленным взором. Наверное, эта женщина ведьма. Чем скорее он затащит ее в постель, тем скорее пройдет это помешательство и он снова сможет думать и вести себя, как нормальный человек.

Еще ни одна женщина не заставляла его так изворачиваться, чтобы заполучить ее. С Амандой все было по-другому.

Наверное, это первое проявление возрастного кризиса, хотя Пирс всегда надеялся, что это его минует. У него было достаточно проблем в молодости. И теперь Господу Богу неплохо было бы помучить кого-нибудь другого – не его. Если предположить, что Бог существует, цинично размышлял Пирс, направляясь к освещенному входу в бар.

Он давно уже не верил в Бога, не хотел верить в существование высшей силы, которая позволила случиться всему тому, что с ним случилось. Лучше уж не верить ни во что, чем предположить существование Создателя, столь чудовищно равнодушного к страданиям своих творений. Но если Бог все-таки существовал, то ему не откажешь в чувстве юмора.

Пирс вошел в бар. Единственное, что требовалось ему сейчас, это хороший глоток виски.

Аманда никак не могла выбрать, что ей надеть – она несколько раз переодевалась из джинсов в свое любимое желтое в белую полоску платье, потом опять в джинсы и наконец остановилась все-таки на платье. Джинсы означали, что она останется дома, а платье – что пойдет с Пирсом на концерт. Ей так и не удалось обрести ясность мысли – осторожность боролась с авантюрной жаждой приключений. И в тот самый момент, когда здравый смысл вроде бы победил и она направилась в спальню, чтобы снова переодеться в джинсы, зазвенел дверной звонок.

Аманда быстро пересекла прихожую и распахнула дверь. Затем с извиняющимся выражением лица сообщила Пирсу, что он приехал напрасно, потому что она не собирается никуда идти.

Пирс одобрительно оглядел фигуру Аманды, отметив про себя, что она надела платье, которое так и просит, чтобы он снял его с ее чудесного тела. При каждом вздохе груди ее соблазнительно вздымались.

– Но, судя по вашему виду, вы все-таки идете со мной, – заметил Пирс.

Аманда никогда не видела Пирса в такой одежде – обычно он носил джинсы и свитера, облегавшие его мускулистое тело. Сегодня же на Пирсе был синий спортивный пиджак, синие брюки и чуть розоватая рубашка.

Теперь, когда Пирс стоял прямо перед ней, Аманде все труднее было отказаться. Но она все-таки попыталась. Надо быть твердой в своих решениях.

– И все же я не иду.

Снова посмотрев ей в глаза, Пирс подумал, что надо действовать решительнее. Перешагнув через порог, он направился прямо в гостиную.

– Где ваша сумочка? – Небольшая, расшитая бисером сумочка лежала на диване. – Вот эта?

Аманда нервно сглотнула слюну, не зная, злиться на Пирса или пугаться его решительности. Он вел себя в ее доме как хозяин и в то же время словно читал заветные мысли Аманды – конечно же, ей хотелось пойти, но чтобы это выглядело так, будто ее заставили.

– Да, но…

Пирс протянул ей сумочку.

– Вы сказали своей няне, где будете?

– Дома, – твердо сказала Аманда. – И она не прислуга…

– Хорошо, пусть будет специалист по домоуправлению и воспитанию малышей. – Пирс ненавидел всевозможные эвфемизмы, скрывавшие истинную суть вещей. Теперь ни за что нельзя было назвать уборщицу уборщицей, а няню няней. Что касается самого Пирса, то он не видел ничего плохого или постыдного в простой честной работе. – Вы, женщины, любите выдумывать названия попричудливее. Карла! – закричал он.