– Не стоит благодарности.

Черствость отца окончательно взбесила Аманду.

– Ах, да, есть кое-что еще.

– Что еще? – на этот раз раздражение Генри Фостера достигло апогея. – Давай покончим с этим скорее.

– За это время ты успел стать дедушкой.

Разговор прервался.

Аманда повесила трубку. Что ж, гудки на другом конце провода сказали ей о многом. Рана, которая, как ей казалось, давно зажила, снова дала о себе знать. Напрасно она считала, что в двадцать восемь лет родительское одобрение ничего для нее не значит.

Аманда глубоко вздохнула. Из гостиной слышались радостные крики Кристофера. Может быть, поиграв немного с сынишкой, она сумеет отвлечься от происходящего. По крайней мере до того момента, когда Пол скажет ей, удалось ли достать копии опросов, или пока ей удастся связаться с генеральным директором студии.

Войдя в гостиную, Аманда неподвижно застыла на пороге.

На полу посреди гостиной сидел, играя с Кристофером, не кто иной, как Пирс Александр.

Итак, он сидел, скрестив ноги, на полу. А сынишка Аманды прыгал у него на коленях. На боку голубого вязаного свитера Пирса красовалось коричневое пятно, очевидно, оставленное шоколадкой, которую сжимал в руке Крис. Жар маленьких пальчиков ребенка растапливал шоколад быстрее, чем мальчик успевал его есть. Но Кристофер очень старался, размазывая шоколадку по лицу. У Пирса было такое выражение лица, словно ему очень нравилось то, что он делает, словно это было частью его повседневной жизни.

Он вел себя так, словно ничего не произошло. Видимо, просто не имел совести, если мог сидеть здесь вот так и улыбаться Аманде после того, как с его помощью у нее отняли работу, за которую она так долго боролась.

Взяв из стоявшей на столике коробки несколько бумажных салфеток, Аманда опустилась на колени и стала вытирать личико Кристофера, стараясь не смотреть при этом на Пирса.

– Как ты попал сюда? – спросила Аманда.

Пирс положил в рот дольку шоколада. Он заметил, что Аманда старается не замечать его.

– Меня впустила Карла, – улыбнулся Пирс.

В этот момент, привлеченная звуками голоса Аманды, Карла заглянула в комнату. Обычно Карла старалась держаться подальше от двух ссорящихся людей, чтобы не досталось заодно и ей, но сейчас она решила сделать исключение. Аманда переживала тяжелые времена, и ей требовалась поддержка.

– Я подумала, что вам необходимо сейчас поговорить с другом, – сказала Карла, глядя на Пирса.

Не стоило сердиться на добросердечную Карлу. А вот Пирса она бы с удовольствием пристрелила.

– Если бы я и хотела поговорить с другом, то только не с этим человеком, – сказала Аманда, комкая грязные салфетки и бросая их себе под ноги. – Он не друг, а предатель. – Она подтолкнула Кристофера к Карле. – Почему бы тебе не отвести его в ванную и не умыть? Он переел сегодня шоколада.

Аманда обвиняюще посмотрела на Пирса.

Карла была рада поводу удалиться. У нее было такое чувство, словно она стоит посреди минного поля. Несмотря на беззаботную улыбку, Пирс выглядел так, словно вот-вот нажмет на кнопку и произойдет взрыв.

Держа Кристофера за липкую ручонку, Карла повела его в ванную, надеясь, что узнает подробности потом, когда все немного успокоятся. Пирс медленно поднялся на ноги, вытирая руки о джинсы, и поинтересовался у Аманды, отстирывается ли шоколад.

Затем он посмотрел на нее с таким видом, словно и сам не понимал, что он тут делает.

– Ты, кажется, не слишком ладишь с отцом.

Снова он подслушивал! При упоминании об отце Аманда нахмурилась.

– Сам Господь Бог не сумел бы поладить с моим отцом, но только это не твое дело, не так ли? – Аманда не стала дожидаться ответа. – Что ты вообще здесь делаешь? Неужели у меня есть что-то еще, что тебе потребовалось?

Естественным побуждением Пирса, когда на него нападали, было нанести ответный удар. Но сейчас он сдержался, сказав себе, что Аманда права. По крайней мере, по форме.

– Да.

Аманда неправильно поняла выражение его глаз. Бессовестный негодяй. Так он посмел прийти сюда после всего, что сделал ей, в надежде получить что-то еще?

Теперь во взгляде Аманды ясно читалось презрение.

– Я не собираюсь больше ложиться с тобой в постель. Незачем преподносить мне утешительный приз теперь, когда ты получил все, что хотел.